Книга Ветер и Правда. Том 2, страница 370 – Брендон Сандерсон

— Это больно, я знаю, – проговорила Сияющая, взглянув на Мрейза, на мертвом лице которого застыла маска удивления и муки.

— Больно, – согласилась Шаллан. – Но… не от того, что я сделала, а от принятых им решений. Я не несу ответственности за его неверный выбор… или за его последствия.

Сияющая протянула руку, взяла Шаллан за плечо и сжала его.

И тогда они стали единым целым.

— Так это… всё? – спросил Узор голосом Шаллан.

Это дезориентировало настолько, что она развеяла иллюзию. К ним подошла Кредо. Как всегда молчаливо.

— Шаллан? – окликнул Узор. – Ты исцелилась?

— Это не совсем так работает, – ответила она, чувствуя исключительную усталость. День выдался… очень долгий. – Мне всегда придется бороться со склонностями моего разума. Не то чтобы я вылечилась, и даже Сияющая не то чтобы пропала полностью. – Она встала. – Но мне теперь лучше, чем раньше.

Мрейз засветился, и его кожа пошла рябью.

— Давай, – сказала Шаллан.

Она наклонилась и помогла выбраться из тела мертвеца спрену: белому, цвета кости, криптику, чей головной узор выглядел совершенно неправильно. Вместо геометрических фигур – висячие петли, будто каракули.

— Я… – произнес криптик. – Я прошу прощения. Но я тебя ненавижу. Мм… Это сильная ненависть.

— Тебе придется с этим справиться, – ответила Шаллан, осматривая выжженный левый бок криптика: там, где должны быть плечо и рука, образовалась дыра.

Она взглянула на спрена чернил Иятиль: он переливался разными цветами, что указывало на его измененную природу, и скорчился в тени неподалеку.

— Есть ли способ вас исцелить?

— Я не знаю, – сказал криптик. – Ты выжгла из нас часть, которую составлял буресвет, но не ту, что составляет пустосвет. Мне… мне грустно. И больно. Я не хочу с тобой разговаривать.

Шаллан его не винила. Она перевела взгляд на Узора, помогавшего ей поднять раненого спрена на ноги. Может, если отвести их к Сья-анат, она что-нибудь сумеет сделать?

Шаллан направилась к комнате с темницей. Во время драки она о ней почти забыла. Подойдя ближе, с трудом разглядела внутри нечто ужасающее.

Ренарин и Рлайн высоко подняли самосвет. Собрались уронить его, разбить и выпустить Мишрам.

О шквал!

* * *

Нейл, именуемый Налан’Элином, скорчился на земле и пытался прекратить существовать.

Не то чтобы эта тьма была чем-то новым, но ему… ему удавалось от нее прятаться. Пока Ишар не снял свою защиту.

Теперь же Нейла со всей силой захлестнули его неудачи, совершенные убийства. Зажмурившись и все равно заливаясь слезами, он знал, что никогда не вырвется из их власти.

* * *

Сильфрена пыталась подползти к Каладину. Она обнаружила, что не может пошевелиться. Едва смогла протянуть руку: саму ее сущность скручивало от муки. Она ощущала нечто похожее раньше, когда пыталась сочувствовать Каладину и людям вроде него, но испытать это вот так было совсем иначе.

Возникало чувство, что она совершенно одна.

— Познайте мою боль, – говорил Ишар, хотя она его едва слышала. – Пока вы ее чувствуете, дайте мне ощутить покой. Чтобы подумать.

Совсем, совсем одна. Что она вообще сделала значимого? Она почувствовала, как внутри нее что-то сжимается, перестраивает ее, пока она…

…не захотела не быть. То была не боль. То была ее противоположность. Глубинное, кошмарное ничто.

Оно ужаснуло ее сильнее чего бы то ни было за всю ее жизнь.