Книга Ветер и Правда. Том 2, страница 310 – Брендон Сандерсон

— Светлость Ясна оказалась права, – добавил Скар. – Это была экспедиция десяти дурней.

— Судя по всему, вся наша оборона была достойна десяти дурней, – вздохнул Дрехи. – Мы проиграли, к шквалу, на всех фронтах.

— Разве что мой отец выиграет, – сказал Адолин.

Ветробегуны покивали, но вид у них был мрачный. Если Далинар проиграет… это все. Со всем миром будет покончено, за исключением самого Уритиру, ну и никто не знал, что творится в Шиноваре.

Но отец же не проиграет?

Впервые за долгое время Адолин находил в отце… надежду? Восхищался им?

Почему сейчас? Миновал тягучий, темный год без подобной надежды. Но, стоя в этом бункере, Адолин подумал, что наконец видит отца таким, каков он есть. Не образцом совершенства. Не негодяем.

Эта ночь – чувство беспомощности, зрелище павшего города – что-то изменила в Адолине. В те мгновения, когда он был абсолютно убежден, что погибнет, на краткое время ему стало все равно. Восстановление из такого состояния требовало усилий, и первым делом… он обратился к отцу. Приняв наконец тот факт, что Далинар несовершенен – и что ему не нужно быть совершенным, чтобы Адолин мог на него полагаться.

Это… помогло. Чуточку.

Адолин снова сел у стены.

— Сделать следующий шаг, – прошептал он.

— Что вы сказали, светлорд? – переспросил Скар. – Мы… вам следует знать, что мы получили приказ вашей тетушки доставить вас и императора в безопасное место. Можем забрать еще парочку человек, но нам нельзя слишком перегружаться, иначе не сумеем оторваться от Небесных, если они нас засекут.

— Я не пойду, – заявил Янагон, вставая.

Нура вздохнула:

— Ваше величество, прошу, внемлите гласу разума. Мы должны позаботиться о сохранении империи.

— Империи больше нет, – сказал Янагон, – но остается Азир. И я его глава. Я единственный, кто может за него бороться. Так что я не уйду, Нура, пока остается хоть какая-то надежда.

— Какая тут еще может быть надежда?

— Азир стоит, – произнес Янагон. – Проблема Пятой династии, Нура. Вы же преподавали мне эту историю, когда за город соперничали два императора. В оспариваемом городе законные права имеет тот, кто физически удерживает трон.

— Немыслимо, – сказала она. – Враги заполонят дворец: даже если они не знают об этом прецеденте, они будут искать вас и наши богатства. Там будет самая высокая концентрация войск в городе. Нам никогда не попасть внутрь.

В Адолине затеплилась искра.

Тот свет. Он осознал и распознал его прямо перед тем, как юный император произнес с ноткой благоговейного ужаса в голосе:

— Если только нас не проведет тот, у кого есть опыт тайного проникновения во дворец.

Шквал побери! Адолин моргнул и заставил себя подняться на ногу и деревяшку. Изначально Янагон был… воришкой, который когда-то давно влез во дворец вместе с Крадуньей.

— Вот зачем, – прошептал Адолин, поймав взгляд императора. – Вот зачем вы здесь. Это… что-то значит.

— О чем речь? – спросил Дрехи. – Я потерял нить. Мы уходим или нет?

— Нет, не уходим, – ответил Адолин, – потому что Янагон проведет нас во дворец, где мы с ним захватим тронный зал и спасем этот шквальный город.

* * *

Сначала вокруг Далинара сгустился свет, затем он оказался в своих покоях в Уритиру.

Он дома. Впрочем, положив руку на подлокотник кресла, он отчасти задумался. Сможет ли он когда-либо снова доверять хоть чему-то, что видит? Не может ли статься, что все это – очередная иллюзия?