Книга Ветер и Правда. Том 2, страница 294 – Брендон Сандерсон

Ибо я, Буреотец, помнил.

Мертвого ребенка в моих объятиях, переломанного и обожженного. Мертвые города. Мир, проведший тысячи лет в бесконечной войне ради поддержания моего обещания одержать верх над Враждой. И наконец, предательство всего, за что я боролся. Слом Сияющих и самой Чести через заточение спрена, искавшего мира.

Израненный, льющий с каждым годом слезы ярости, я путешествовал с бурей. И сила Чести шептала мне. Она была свободна, но не могла это терпеть. Она хотела обрести Сосуд. Вместе мы составили план. Танаваст был слишком слаб для обладания Осколком, но наверняка же найдется тот, кто сможет его удержать. Сможет защитить Рошар. Сможет покончить с Рейзом.

Это должен быть кто-то идеально подходящий. Честный, но вместе с тем милосердный. Воин, но вместе с тем вождь. Что важнее всего, этот человек не должен походить на нас, уничтоживших Адональсия. Я бы не потерпел кого-то, кто жаждал бы силы. Нужен кто-то, кто проявит себя, не зная, какой будет награда.

Сила согласилась. Мне, Буреотцу, предстояло найти защитника. Того, кто одолеет Рейза в ходе состязания, на которое тот согласился, прежде чем убил Танаваста. Если защитник спасет Рошар, это послужит доказательством того, что он достоин.

Честь инвестирует его.

Он или она станет моим преемником.

Навани сидела в компании Шута. Солнце давно зашло. Близился рассвет десятого дня. Далинар до сих пор находился в плену Духовной реальности.

Шут полагал, что им ничего не следует предпринимать.

— Если Вражда вмешивался в твои видения, – сказал он, подавшись вперед на диване и сцепив руки перед собой, – скорее всего, вмешивался и в Далинаровы тоже. В сущности, мы можем с убежденностью сказать, что он вмешивается прямо сейчас. Именно из-за него вы потеряли контакт друг с другом.

— Шут, откуда у тебя уверенность, что это считается? – спросила Навани, меряя комнату шагами. – Ты ведь уже ошибался в отношении этого договора.

Новости с полей сражений навевали уныние. Даже если они отыграют Алеткар, потеряют они куда больше. Навани… Навани не могла сказать с чистой совестью, что отказалась бы от подобного обмена, учитывая, сколько других монархов уступили требованиям Вражды. Лишь бы у нее оставалась Ясна, лишь бы выжили Адолин с Ренарином…

— Я не могу быть уверен в своей правоте, – признал Шут. – Но пока ты проведывала Гавинора, я спросил у своей знакомой с Йолена, что здесь считывает она, и она со мной согласилась. То, что Вражда оборвал твою Связь с Далинаром, разлучил вас, зачтется за воздействие, помешавшее Далинару явиться вовремя. В договоре прямо указано, что подобное будет считаться поражением.

— То есть если Далинар не выберется, – проговорила Навани, – мы победим?

— Да.

— Значит, либо Вражда должен совершенно точно убедиться, что Далинар явится, либо…

— Либо… – мрачно продолжил Шут. – Либо Вражда думает, что то, чего он добивается, играя с Далинаром, стоит проигранного Алеткара.

Такая возможность приводила Навани в ужас.

Кроме них, в комнате никого больше не было. Не осталось других монархов, на кого можно было бы оглянуться в поисках поддержки. Фэн их предала, как и эмули, и другие правители из некогда единой Азирской империи. Янагон сражался бок о бок с Адолином в готовом пасть городе, а Ясна еще не вернулась из Тайлена. Лаконичность, с которой она отвечала на вопрос, когда ее ждать, указывала на то, что она тяжело восприняла свою неудачу.