Книга Ветер и Правда. Том 2, страница 251 – Брендон Сандерсон

— Признайся, Ясна, – сказал он. – Неужели тебя это не привлекает? Священный поход ради прекращения религиозных раздоров? Шанс поубивать оставшихся богов, чтобы дальше разбираться только с одним? Разве не в этом твоя суть?

— Нет, – ответила она, чувствуя прилив сил.

— Но ты же всегда говорила…

— Моя суть в рациональности, – перебила она. – Не в ненависти. Моей отличительной чертой не является ересь, сколько бы люди ни твердили обратное.

Таравангиан задумался, внимательно ее разглядывая.

— Такую ошибку просто допустить, – продолжила Ясна. – Моя цель – свобода разума, тела и воли для всех, не более того. Пусть поклоняются, кому хотят, но пусть делают это с открытыми глазами, обладая всей значимой информацией.

— А как же боги, подчиняющие людей своим требованиям?

— С ними у меня возникли бы те же сложности, что и с тобой, – ответила она. – Но я их не знаю, и я не ребенок, Таравангиан. Я не считаю, что при отсутствии религии не найдется ничего другого, из-за чего люди станут воевать. Если ты полагаешь, что я отправлюсь в поход против религий или других Осколков просто потому, что они существуют, ты совершаешь ошибку. Ту же, что совершают все, кто думает о моей ереси поверхностно и между делом. Они считают, что я заменяю религиозную идеологию идеологией отсутствия религии. Но это не так. Я против догм в любом виде. Бог, национальность или философия – проблема возникает, когда ты становишься рабом идеи, неспособным измениться или пересмотреть свои взгляды.

— Но в прошлом ты говорила…

— Когда поступает новая информация, я меняюсь. Если в Космере я увижу угнетение, я выступлю против него. Однако присоединиться к тебе в войне против других планет значит лишь продлить страдания.

Она сделала глубокий вдох. Все встало на свои места.

— Я не перейду на твою сторону. Я не ты.

— Само собой, – отозвался он. – Ты недостаточно далеко видишь. Если бы у тебя была такая возможность, ты бы поняла в полной мере. Наибольшее благо.

— Ты не благо для этой планеты. Это подтверждается твоим прошлым, темпераментом и моралью. Противостояние тебе потребует жертв, но мы на них пойдем, объединив усилия. Невзирая на цену.

Он кивнул ей в третий раз.

— Я ценю это, Ясна, – сказал он. – Ты поразительна. И ты почти победила.

Почти?

Ясна обернулась к Фэн, наблюдавшей за их спором широко распахнутыми глазами. Она подняла взгляд на Ясну.

«Невзирая на цену…»

Ясна произнесла это вслух.

Искренне.

А Фэн ранее сказала, что не смогла бы убить друга ради защиты своего королевства… Затем признала это слабостью в себе и положилась на Ясну как на проводника.

— Ясна пожертвовала бы Тайленой, Фэн, – тихо проговорил Таравангиан, – ради защиты своего народа. Как пожертвовала бы и всеми мирами в Космере ради защиты Рошара. Как убила бы и тебя ради защиты своей семьи. В конечном итоге она такая же, как любой из нас. Семья. Королевство. Мир. Именно в таком порядке.

— Я… – начала Ясна, не желая отдавать ему слово.

— Ты станешь это отрицать? – спросил Таравангиан, пресекая ее возражения тихим, мягким голосом. – Станешь отрицать, что выбросила бы Тайлену ради того, чтобы уничтожить меня, но не поступила бы так же с Алеткаром? Если бы ты могла спасти свой край, обрекая при этом на гибель другой, что бы ты сделала?