Книга Ветер и Правда. Том 2, страница 202 – Брендон Сандерсон

— Он негодяй, – заявила она. – И как на вкус пальцы?

— Это называется «морковь».

— А выглядит как человеческие пальцы ног.

— Ни у кого не бывает таких длинных пальцев на ногах, – заметил Каладин, продолжая есть. – И они вкусные. Напоминает завтрак, который готовила мама. – Он помедлил. – Я их подсластил, как мама всегда делала для нас, детей. Камень меня и правда испортил: он вечно утверждал, что вкусов больше, чем «острое» и «очень острое».

Сил улыбнулась, но сцепила руки перед собой все с тем же озабоченным видом. Каладин доел, потом достал флейту и немного поиграл. Его пальцы все ловчее управлялись с деревянным инструментом. Наработанным при обращении с копьем мозолям нашлось новое применение.

Игра его успокаивала. И как часто случалось, мелодия привлекла Ветер. Каладин ощутил на себе внимание древнего незримого спрена, обитавшего в этом краю.

— Есть предположения, чего мне следует ожидать? – спросил Каладин. – Очевидно, Нейл будет нас ждать. Это неболомский монастырь, а Клинок Чести у него. Сзета уже пытались убить разными коварными способами! Я опасаюсь, что тут придется хуже всего.

— Потому что Нейл – абсолютный негодяй, – добавила Сил.

— Пожалуйста, не говори о нем так, – произнес тихий голос.

Ветер растрепала волосы Каладина, пролетая мимо.

— Пусть когда-то он был героем, как ты мне показала, – произнес Каладин. – Но, Ветер, в мое время Нейл приносит только несчастья, смерть и раздражение.

— Он просто подточен, – прошептала Ветер. – Как тот камень, на котором ты сидишь.

Нахмурившись, Каладин подвинулся и посмотрел на камень под собой. Просто гладкий валун, футов трех в поперечнике.

— Как камень? – переспросила Сил. – Упертый? Не сдвинуть?

— Вы не из тех, кто говорит с Камнем, – шепнула Ветер. – Не думаю, что вы сумеете услышать его голос, даже с моей помощью. Но прикоснитесь к нему, Каладин, Сильфрена. Я попробую.

Каладин переглянулся с Сил: она встала вместе с ним. Он с любопытством прижал руку к камню, и спрен положила свою ладонь рядом. На миг он что-то увидел. Некое… впечатление. Ветер, впрочем, не ошиблась. Голоса камня, если такой и был, он не услышал.

Зато увидел прекрасную статую женщины. Полнотелая, с распростертыми руками, она взирала сверху вниз на проходившую здесь ранее дорогу. Он не представлял, кто бы мог поставить столь изысканную статую в таком малолюдном месте. Горящие свечи на постаменте создавали ощущение уюта, будто приглашая усталых путников сделать привал.

Потом прошли годы. Каладин увидел их стремительное течение, ливень за ливнем. Ощутил прикосновение ветра к камню, и со временем статуя источилась. Линии выветрились, утратив детальность, а потом и черты лица стерлись. Годы крали форму статуи, словно наждачная бумага, пока она под воздействием многочисленных бурь не просела в почву.

Картина померкла. Камень, на котором Каладин сидел, тысячи лет назад был шедевром. Теперь же он стал просто очередным валуном.

— Я говорила, – произнесла Ветер, – я нежно люблю Камни, они мои сородичи, но мое касание их разрушает, пусть и очень медленно. Каладин и Сильфрена, вот Нейл такой же камень. Время его источило. Но, как и этот камень, он отчасти помнит то, каким был.

— Единственный раз, когда мне удалось заставить его задуматься, – сказал Каладин, так и не отрывая руки от камня, – был вчера, когда я спросил его, почему он стал Вестником.