Книга Ветер и Правда. Том 2, страница 158 – Брендон Сандерсон

Юная Шаллан, перепуганная до смерти, стала подслушивать под дверью, надеясь, что это неправда. Взрослая Шаллан просто прошла мимо и толкнула дверь.

За дверью мерила шагами комнату мать, одетая в красивое сине-золотое платье. В это мгновение Шаллан отчетливо вспомнила ее собеседника: иностранец, на рукаве – символ неболомов. Он держал в руках ящик со свечением внутри – такой же, какой использовала Шаллан для связи с Мрейзом, пока находилась в Когнитивной реальности. Из ящика поднялся шар и принял форму лица. Она знала это лицо по изображениям и описаниям.

Нейл, Вестник Налан’Элин.

— Чана, – произнес он, – мне нужно, чтобы ты присоединилась к нам с Калаком в Холинаре. Наша работа становится сложнее.

Нейл.

Калак.

Чана.

— Это правда, – прошептала Шаллан, и на глазах у нее выступили слезы.

«Да, – ответил Узор. – Мне жаль».

Похоже, ее взрослую никто не мог видеть: никто не отреагировал на ее появление. Да и юная Шаллан по-прежнему стояла на коленях снаружи и слушала, как будто дверь оставалась закрытой.

— Чана, – продолжал Нейл, и голос из светящегося лица звучал холодно и безэмоционально, – ты ведешь себя неблагоразумно. Вся эта твоя затея была неблагоразумной.

— Я хотела снова жить, – огрызнулась мать. – Я влюбилась.

— Ты нашла себе дурака.

Мать зарычала. Буквально зарычала! Прошагала через комнату к неболому, и тот отступил на шаг. На его лице отразилась тревога, и он держался позади светящегося шара, словно для защиты от нее или в надежде ее отогнать.

Шаллан завороженно наблюдала. Она… иначе помнила мать: такой милой, такой выраженно женственной. Здесь же на ней даже перчатки не было.

— Он меня любит, Нейл, – прорычала она. – У меня есть семья.

— И к чему тебя это привело? – спокойно спросил голос. – К этому? А ребенок? Что насчет Шаллан?

Мать отвернулась. Шаллан прошла между ними, переводя взгляд.

— Она одна из них, – сказала мать.

— Да, – подтвердил Нейл. – И это значит…

Мать не ответила.

— …Дредер убьет ее, если этого не сделаешь ты. У нас есть законное основание карать тех, кто ищет подобные силы, в соответствии с Веденским указом о пустовстве, о чем тебе хорошо известно. Убей ее. Таков мой приказ.

На этом его лицо стерлось, превратившись в круглого спрена-сеона, который вернулся в ящик.

Юная Шаллан, по-прежнему слушавшая у двери, ахнула и шарахнулась прочь. Кредо, осознав степень опасности, зашептала Шаллан, что им нужно спасаться. Девочка поспешила к себе и принялась собирать вещи для побега.

Взрослая Шаллан осталась в комнате, охваченная болью. Теперь она уже как знаток боли могла бы назвать ее разновидности. Она смахнула с глаз слезы, отмечая мешанину чувств: предательство (у него собственный, особый вкус), недоуменную муку оттого, что снова увидела мать, и до странного острую боль открытия.

Неболом… Дредер… отставил ящик в сторону.

— Все, кроме бастарда вашего мужа, несут ужасное бремя, в том числе предрасположенности, унаследованные от вас. Нейл говорит, вас предупреждали, что так случится. Чана… убить дитя сейчас будет милосердно.

— Ты не понимаешь, – прошептала мать. – Дредер, она вернется. Если я ее убью, она вернется к жизни. Она занимает мое место.

— Что за чепуха?

— Шаллан обладает способностями, но Сияющие давно мертвы. Это значит, я нашла то, что искала: наследницу. Узы перешли с меня на нее. Теперь она вечна, а я смертна.