Книга Ветер и Правда. Том 2, страница 157 – Брендон Сандерсон

Пора.

Когда вокруг Шаллан в Духовной реальности закрутился вихрь хаоса, она поняла, что нужно сдержать слово, данное Вуали и Сияющей. Она должна увидеть и принять то, что когда-то за нее увидела и приняла Вуаль. Пора посетить тот день.

Он соткался вокруг нее, и как же она затосковала по хаосу Духовной реальности! Вероятность настолько лучше действительности! Шаллан могла бы провести вечность в окружении фигур из прошлого и будущего, словно воссозданных текучими красками и туманом. Вместо этого она пришла сюда. В поместье Даваров.

Ей было одиннадцать лет.

Шаллан появилась там в своем взрослом теле, не в детском, некогда сформировавшем ее картину мира. В нем она была вынуждена все время смотреть снизу вверх. Всегда знала, что все вокруг намного сильнее ее. И потому, как она верила, мудрее.

Она находилась в своей комнате. В маленькой спальне с пушистым белым ковром. Она любила перекатываться по этому ковру, ощущать, как он щекочет ей щеку, потом шею, другую щеку. У стены стоял сундук, а в нем лежали плохо спрятанные рисунки. Их нельзя было назвать хорошими. Она еще не была художницей и по-настоящему начнет стремиться к этому, только когда Хеларан в будущем привезет ей материалы. Но она…

«Была сильной», – подумала Вуаль.

…Но она проводила время в садах с Кредо. Изучала свои способности и говорила правду.

Она открыла дверь и пошла по воспоминанию, где льющийся в окна свет выглядел слишком золотистым, краски на деревянной отделке – слишком насыщенными. Выглянув из окна коридора в сад, она увидела веснушчатую девочку в белом платье.

Ее окружали подрагивающие лозы, что стекали по стенам в этой части Йа-Кеведа, словно водопады, сверкая сияющими спренами жизни. В воздухе витал запах жизни: слабый аромат травы с примесью влаги от луж после недавнего дождя. Юная Шаллан чувствовала себя здесь в безопасности. Только она, растения, спрены жизни и Кредо.

Напротив юной Шаллан на каменной скамье – ее чистили от крема, но ножки поросли лишайником – проступали очертания криптика.

— Мне страшно, – сказала девочка.

— Почему?

Взрослая Шаллан вскинула голову, услышав спокойный, размеренный голос Кредо. То, каким он был тогда. Шквал! Этот звук задел что-то глубоко внутри нее. В этот миг воспоминание будто бы стало более настоящим.

— Потому что, – прошептала ее юная версия, – я не хочу, чтобы что-то менялось, а изменения неизбежны. Я ненавижу будущее. Боюсь его.

— Я буду дорожить этой правдой, – ответила Кредо.

Растения, извиваясь, поползли по земле, и из зелени сложился символ, в сердце которого находилась юная Шаллан.

— Зачем? – спросила взрослая Шаллан. – Зачем позволять одиннадцатилетней девочке приносить клятвы? Я была так юна!

«Кредо казалось, – отозвался Узор у нее в голове, – что для вдохновения нового поколения Сияющих будет лучше начать с ребенком, еще не имеющим предубеждений. И потом… была и другая причина, по которой ты привлекла наше внимание…»

Взрослая Шаллан повернулась, когда ее юная версия встала, подобрала Кредо на подол платья и прокралась в дом. Она всегда кралась, всегда прислушивалась. Шаллан пошла следом, они добрались до покоев матери. Из-за двери доносились голоса. Мать разговаривала с мужчиной, приехавшим издалека, – как шептались слуги, он наверняка был ее любовником.