Книга Турнир Родов, страница 29 – Дм Норт

— На дуэли хотя бы понятно, что от тебя хотят.

Нуня сидел прямо на столе и пытался снять ногтем сургуч с конверта.

— Я готов пойти вместо него.

— Боевых бесов на такие приёмы не приводят, — сказал Илья.

Нуня замер.

— Почему?

— Не принято.

— Отличное объяснение. Самое удобное после «так было всегда».

Игорь забрал у него конверт.

— Ты всё равно половину вечера проведёшь под столом возле еды.

— Неправда. Иногда я буду выходить.

Приём княгини Бестужевой проходил перед каждым Турниром. Формально — в честь его открытия. На деле туда приезжали люди, которым было неудобно договариваться в Совете, министерствах и банках, зато вполне удобно делать это между шампанским и оркестром. Великие Роды, министры, военные, промышленники, банкиры, иностранные делегации. И все шестнадцать участников, если хотели прожить первый день Турнира ещё и в светском обществе.

— Мне обязательно идти? — спросил Игорь.

— Нет, — ответил Илья. — Можно остаться дома, чтобы к завтрашнему утру вся Москва решила, что Остроумовы боятся показывать нового участника.

— Тогда вопрос снят.

Нуня поднял руку.

— У меня вопрос остался.

— Какой?

— Что вы мне принесёте?

— С приёма?

— Я согласен пережить дискриминацию, если она будет компенсирована мясом.

— Там не кормят бесов.

— Я не прошу кормить меня там. Я прошу воровать для меня там.

Илья впервые за утро улыбнулся.

— Вечером разберёмся.

— Запомнил. Это уже почти обещание.

— Именно поэтому, — сказал Илья, — тебе полезно остаться дома.

* * *

В экипаже Илья решил, что дорога до Бестужевых — подходящее время для урока московской политики.

— Первое: не обещай. Даже если кажется, что обещать нечего.

— Уже поздно. Нуне обещали еду.

— Я сказал «разберёмся».

— Он услышал иначе.

— Значит, сегодня у него будет первый урок политики тоже.

Илья загнул палец.

— Второе: подарков не бери. Бесплатное здесь обычно самое дорогое.

— Даже еду?

— Особенно если она дороже твоей недели жизни.

— У нас теперь любая еда может оказаться дороже недели моей жизни.

Илья не улыбнулся.

— Третье: услышал безобидную просьбу — ищи цену. Здесь безобидное обычно просто ещё не посчитали.

За окном проплывали освещённые улицы. Москва в дни Турнира словно решила не спать вообще. У трактиров висели доски со ставками, возле газетных киосков толпились люди, экипажи стояли в два ряда. На каждом третьем столбе — афиша с фамилиями участников. Игорь дважды успел увидеть собственную.

— И главное, — продолжил Илья. — Бесплатной помощи не существует. Просто счёт иногда присылают позже.

— Очень по-остроумовски.

— Это не бедность. Это опыт.

— Обычно бедные именно так и называют бедность.

Илья посмотрел на него.

— Ты сейчас смеёшься, потому что ещё не понял, зачем тебя туда позвали.

— Княгиня меня любит.

— Княгиня тебя жалеет. Это дешевле.

Игорь повернулся к окну.

— И что у нас вообще осталось такого, чтобы от нас чего-то хотели?

— Голос.

— Один.

— Один из шестнадцати.

— Последние годы с ним никто особенно не считался.

— Право голоса и возможность им воспользоваться — разные вещи. Пока Остроумовы Великий Род, наше кресло в Совете весит столько же, сколько кресло Долгоруких. Другое дело, что у Долгоруких хватает денег, людей и бесов, чтобы после голосования всем напомнить, почему они голосовали именно так.