Книга Пешка бронзового века, страница 75 – ИМП

Вдали сверкнула первая молния. Через несколько ударов сердца докатился глухой раскатистый гром.

Обе поёжились. Такое они уже видели. И обеим стало неуютно от воспоминаний, которых лучше было не трогать.

— Идём, — сказала Сола, подтолкнув Малку в плечо.

Они ускорили шаг. Но, как назло, ни навеса, ни расщелины, ни поваленного дерева, под которым можно было бы переждать непогоду, не попадалось. Лес редел у склона, зато камень поднимался гладко и неприветливо, не давая ни щели, ни уступа.

Снова сверкнуло. На этот раз ближе.

Громыхнуло так, будто по небу прокатили огромный валун, и с неба полилось.

Первые капли были редкими, тяжёлыми, ледяными. Они впивались в кожу, как иглы. Через несколько мгновений редкие удары сменились сплошной стеной воды. Ливень накрыл всё вокруг разом, стёр деревья, скалы, тропу. Идти стало почти невозможно. Холодная вода вытягивала из тела остатки тепла, заливала глаза, превращала землю под ногами в скользкую жижу. Ветер ударил сбоку, потом в лицо, потом словно закрутился вокруг, пытаясь сорвать с них мокрые тряпки.

На десять шагов нельзя было ничего разглядеть.

Небо грохотало без передышки.

Сола схватила Малку за руку, боясь потерять её в этом безумии. Они шли, уже не разбирая дороги, почти на ощупь, спотыкаясь о корни, ударяясь коленями о камни, продрогшие, голодные, усталые до дрожи.

— Дух великий, дух добрый, — стуча зубами, почти на взрыд причитала Малка, — тебя прошу, помоги не сгинуть в дороге, помоги кров найти. В ноги поклонюсь, чтить буду как мать, как отца, не отвернись, спаси.

Под грохот небес и шум ливня Сола едва слышала её, но тоже зашептала. Повторяла, сбиваясь, пропуская слова, не зная, правильно ли произносит просьбу. Повторяла не потому, что верила, а потому что иначе страх заполнял бы её изнутри.

И вскоре это помогло — слова начали сплетаться в рваный ритм, странный, ломаный. Они не согревали, не делали шаги легче, не могли разогнать тьму, но страх отступал. Ветер, ливень, гром больше не пугали, холод уже не так обжигал кожу, а ноги продолжали идти, будто сами помнили, что останавливаться нельзя.

Потом Малка упала — утянула Солу за собой, и обе рухнули в грязь. Сола попыталась подняться, но руки скользили, колено дрогнуло, и она снова упала, ударившись плечом о камень. Малка лежала рядом, не отпуская её ладони.

Они были обречены — отданные на растерзание бушующей природе, такие маленькие, такие жалкие и ненужные, как два упавших листа под ногами великана.

Дух не пришёл.

Не помог.

Не спас.

Молния вспыхнула особенно ярко. Совсем близко, будто прямо над головой. Бледный свет разорвал стену ливня, высветил склон горы, мокрые деревья, белые струи воды, бегущие по камню. И в этом мертвенном свете Сола увидела у основания скалы чёрное пятно.

Всё погасло.

Грохот ударил следом, такой сильный, что земля под телом дрогнула.

Сола моргнула, не сразу понимая, что видела. Новая вспышка снова оживила мир, снова выхватила из тьмы гору, бледную, высокую, мокрую, и чёрное пятно у её основания осталось на том же месте. Оно не двигалось с тенями. Не меняло формы. Будто издевалось над небесами, портило их безжалостную картину своим присутствием.

Пещера, — поняла Сола.

Или лаз.

Да даже просто углубление в камне, — этого было достаточно.