Книга Пешка бронзового века, страница 74 – ИМП

— Назад нельзя. В земли твоего рода сейчас идти — самоубийство. Шурахи рыщут везде. Да и волки.

От воспоминания её передёрнуло.

— Вдвоём мы не дойдём. А если и дойдём, кто я там? — Она посмотрела Малке прямо в глаза.

Та опустила голову. Поняла.

Родичи не посмотрят ни на пояс, ни на оружие. У Солы за спиной нет рода. Нет мужчины, который назовёт её своей. Нет матери, которая вступится. Для них она была Чёрной. Рабыней. Собственностью. Вернут в хлев, отберут трофеи, накажут, а может, и убьют, чтобы не принесла беду.

А одной идти в лес — это почти то же самое, что сразу перерезать себе руки острым камнем или залезть в петлю.

Но в петлю Малка не хотела.

— Нет нам хода назад, — сказала Сола. — Мне уж точно. Лучше в лесу жить буду, чем снова рабыней стану. Не жизнь это. Лучше смерть. Жаль, что раньше не поняла. Боялась.

Она посмотрела на гору и вспомнила слова Грома: падение звезды видели многие племена, и многие рискнут, не побоятся пойти и взять. Если сюда придут люди, если встретят их, то быстро выяснят, кто есть кто. Малку, может, и вернут Быстрым Лисицам. А её? Что ждёт Солу? Если на месте не прирежут, уже можно считать, что повезло. Да и повезло ли?

Нет, уходить надо. Только куда?

Для начала следовало переждать непогоду. Потом думать дальше.

— Пойдём туда. — Сола указала на кусты, в которых исчез дух. — Поищем укрытие.

О своих мыслях она Малке не сказала. Вдруг та передумает. Вдруг решит, что лучше вернуться к своим. Одной Сола тоже не хотела оставаться в лесу, каким бы гордым ни было слово «свобода».

Вскоре о себе напомнила другая беда. Живот у Солы выдал такую громкую трель, что обе переглянулись.

Припасов не было.

В вещах шурахов они нашли сушёное мясо, но брать его не стали. Перед глазами слишком свежо стояло их пиршество, кровь на руках, и тела мёртвых охотников. Сола не знала, чьё это мясо, и знать не хотела. Взяли только грубые кожаные бурдюки, долго споласкивали их в озере, морщась не от запаха, а скорее от отвращения к бывшим хозяевам, потом наполнили водой.

Вдоль горы, у склона, лес был не таким густым. Деревья росли редко, между ними тянулись каменистые прогалины, заросли кустов, влажные впадины, где земля пружинила под ногами. Примерно через час пути им попалась дикая яблоня. Плодов на ней было много, но все мелкие, зелёные, кислые до судороги в челюсти. Есть хотелось так, что обе глотали бы их не разжёвывая, если бы могли.

Малка распустила нить с края своего платья и, протыкая палкой грибы, стала нанизывать их один за другим. Сола тоже потянулась к крупному серому грибу, попавшемуся у корня дерева.

— Стой! — Малка резко одёрнула её. — Этот ядовитый.

Сола убрала руку.

Рабам не доверяли собирать грибы. Рабам доверяли таскать воду, месить глину, чистить шкуры, терпеть побои и молчать. Опыта у неё не было. И она ещё раз подумала, что не зря спасла Малку. Одна Сола вполне могла бы съесть такой гриб, даже не задумавшись, и умереть где-нибудь под кустом, свободная, но глупая.

— Ветер стих, — вдруг сказала Малка.

Сола подняла голову.

Лес действительно притих. Не так, как затихает к вечеру обычный лес, когда птицы меняют голоса, а звери выходят на тропы. Нет. Тишина стала тяжёлой, настороженной. На солнце, близившееся к закату, наползла чёрная туча, и мир вокруг быстро потускнел. Краски выцвели, трава стала серой, камни и лица — бледными.