Книга Сквозь Мглу, страница 56 – Ник Юхарт

Оно склонило голову набок. Капюшон был глубоким, неестественно темным. Казалось, фотоны света просто умирали, попадая туда. Мог поклясться — вокруг не единого звука. Как будто мир сдох.

— Хватка ослаблена, ибо страх, направляющий длань, пока не прозрел. Блаженное неведение мертвецов… Разглядывая следствие, они слепы к истинной причине собственного исхода. Но когда веки Его разума дрогнут, кричать будет нечем. Форма вернется к бесформенности, и порядок, который они мнили вечным, истлеет.

Голова раскалывалась. Боль пульсировала за глазами, яркая, ослепляющая. Мертвецы… Неведение… Хватка.

— Ты про… Джу и Рэм? — прохрипел я в ответ, пытаясь уцепиться за знакомые имена, чтобы не сойти с ума. — Они спасли меня… Они…

— Они берегли закрытую клетку, — перебило Оно. — Боятся того, что внутри. Но истинный ужас заперт снаружи. Они ошиблись с узником. Ты — дефект конструкции. Этого они и боятся. И этого они жаждут, сами того не ведая. Ты бежишь назад, в прошлое, пытаясь спрятаться в тенях. Но твоя тень уже длиннее, чем ты думаешь. И она падает на то, что ещё не случилось. Энтропия не любит парадоксы, но ирония — неотъемлемая часть распада.

— Какой мать твою дефект?! Какая Энтропия? — заорал я, пытаясь перекричать гул в собственной голове.

— Тот, что не понимает природы огня, который носит в себе, — прошелестел голос. — Но ты узнаешь. Скоро.

Оно подняло руки и медленно, церемониально скинуло капюшон.

И мой мир закончился.

Гладкая, натянутая кожа. Вместо глаз — две черные, идеальные дыры. Горизонты событий. Бездонная, абсолютная пустота, которая смотрела не на меня, а в меня. И эта пустота потянула.

Воздух выбило из легких ударом невидимой кувалды. Сознание, личность, жалкое человеческое эго — всё начало отслаиваться от плоти, втягиваясь в бездну чужого «взгляда».

Время утратило смысл: одно мгновение вместило в себя эоны страданий. Перед мысленным взором гасли солнца. В ушах стоял хруст ломаемых в петле позвонков. На языке — вкус гари от руин цивилизаций. То ледяная вода заливала легкие, то раскаленное железо касалось кожи. Бесконечная череда смертей, и каждая пропитана неискупимой виной. Калейдоскоп агонии, сжатый в точку сингулярности. Великая Истина ослепила на миг и тут же исчезла, но мука от того, как рвется ткань души, осталась. Беззвучный вопль сотряс пустоту. Нутро выворачивало наизнанку. Тонкая грань реальности в голове натянулась до предела и с треском лопнула, брызнув чистым безумием.

— Хаос нельзя приручить, — прошелестел голос, пока я захлебывался тьмой. — Его можно только возглавить. Они придут за тобой. А я буду наблюдать. Мне любопытно… как ты станешь их погибелью. Или их спасением. Если, конечно, сосуд не треснет раньше срока. Сценарий гибок, а глина ещё слишком сырая. Впрочем… разница невелика.

Чернота пульсировала.

— «Просыпайся».

И оно шагнуло назад, в тень. Его вычеркнули из реальности. Оно просто перестало быть.

Мир рухнул на меня обратно. В уши ворвался оглушительный стрекот цикад и свист ветра, такой громкий, что казался ревом турбины. Лёжа в грязи, судорожно хватая ртом воздух, я чувствовал как по щекам текли слезы вперемешку с кровавыми соплями. Рядом валялся труп с развороченной головой, но по сравнению с тем, что только что мне привиделось, он казался самым уютным и понятным объектом во вселенной. Когда паралич отпустил, оставалось лишь подползти к старому вязу.