Книга Псы и чародеи. Книга 1, страница 123 – Наталья Резанова

Возникал закономерный вопрос, в каком обличье он должен попасть в Рауди. Заранее было ясно, что выдавать себя за человека богатого и знатного – никакого смысла. Но не стоит осложнять себе жизнь, выдавая себя за бродягу, как это часто делалось в других государствах. При Огирвране с бродяжничеством боролись. Без особого, надо признаться, успеха. Но иногда на местах власти обуревала жажда деятельности, и тогда бездомных, подвернувшихся этим властям, скопом гнали на каторгу, а кто был уличен в злостном тунеядстве не в первый раз, мог и на виселицу угодить.

Так что лучше всего было изобразить мелочного торговца, поспешающего к базарному дню. Из тех, кто не столько наличными грезит обогатиться, сколько обменять свой товар на другой, более выгодный. Конечно, такого стражники защищать не станут. Но и тянуть к допросу – тоже. А уж от разбойничков отобьемся как-нибудь…

Конечно, древлепрославленные леса вдоль дороги исчезли, но за предшествующие десятилетия выросли новые деревья. Не строевой лес, прямо скажем. Хилый березняк, ольховник. На растопку хватит, грабителям тоже есть где укрыться. Но на Хеледа в пути никто не напал. Видно, не столь обнищали местные жители, чтобы польститься на его лошаденку и на товар – иглы, булавки, рыболовные крючки и прочую дребедень, каковой, однако, в деревнях не купишь.

И так потихоньку-помаленьку он дотрюхал до Рауди – унылого и сонного. Поглядеть, во что превратились городские стены, – это ж горькие слезы, их лет двести не подновляли. А с другой стороны – чего их подновлять, не граница здесь уже, а, покуда гражданские смуты близко не подобрались, заранее никто беспокоиться не будет. Ветшающие здания речного порта, сохранившиеся с тех пор, когда в этом здании кипела жизнь. И как это их не растащили по камешку – по кирпичику… Тогда лес уже свели. А камня в окрестностях не водится. Так что возили камень для строительства с верховий Дэль, а вот кирпичи здесь производили, благо мастерские тогда работали… Теперь вот не дымят печи для обжига, глину не копают. А если надо что-то строить – ломают старые дома.

Что еще? Храм Мастера – это уж как водится. Был еще храм Привратника – как же в торговом городе без него, – да сгинул вместе с торговлей. Сгорел, а отстраивать не стали.

После того, как пресекся род графов, земли перешли к их дальней родне, никогда в этих краях не появлявшейся. Довольствовались тем, что прислали своего управителя. Этот управитель, да еще жалкое подобие магистратуры, – вот что являло собою местную власть.

Что в Рауди производило действительно сильное впечатление – это река. Хелед к двадцати годам успел попутешествовать и не предполагал, что большое количество воды, хоть пресной, хоть соленой, может его удивить. Он ошибся.

Среди здешнего упадка особенно подходило слово «мощь». Причем мощь не яростная, а именно такой обычно представляется река человеку, выросшему в горах, а спокойная. Мостов через Дэль в этих краях не было, да и быть не могло – настолько река широка. Согласно многим древним учениям, реки представлялись людям границей между мирами. И, глядя на Дэль, нетрудно было поверить, что там, за колышущейся над сизой водой прозрачной дымкой, и впрямь находится иной мир.

Рауди был выстроен на пологом берегу, правый, противоположный берег был высок, как крепостная стена. И там, в серо-голубой дали, над стеной выступала темная зубчатая кромка. Неудивительно, что для прежних жителей Рауди правобережье было обителью чудовищ.