Книга Сквозь лед и пламя, страница 119 – Андрей Булычев

— Знали?! – воскликнул гневно Розенберг. – Австрийцы знали, что нас в ловушку ведут, и молчали? Что дороги нет? Что мулов не будет?!

— Предали и бросили, – тихим, надломленным голосом произнёс Суворов. – Бросили здесь, в горах, без дорог, без провианта, подведя к многочисленному врагу.

В комнате стояла звенящая тишина.

— Линкен передал ещё одно, – продолжил после паузы фельдмаршал. – Генерал Массена, который разбил нашего Корсакова и австрийцев, публично обещал в течение нескольких дней взять меня в плен. Говорят, у этого молодца большие политические амбиции, не меньшие чем у Наполеона Бонапарта. Ему нужна сейчас громкая победа, и он решил, что русский Суворов станет его почётным трофеем. – Он усмехнулся, и усмешка эта была горькой. – Мы окружены горами… окружены врагом сильным, возгордившимся победою… Со времени дела при Пруте, при Государе Императоре Петре Великом, русские войска никогда не были в таком гибелью грозящем положении… Нет, это уже не измена, а явное предательство… разумное, рассчитанное предательство нас, столько крови своей проливших за спасение Австрии. Помощи теперь ждать не от кого, одна надежда на Бога, другая – на величайшую храбрость и высочайшее самоотвержение войск, вами предводимых… Нам предстоят труды величайшие, небывалые в мире! Мы на краю пропасти!

Совершенно неожиданно для всех фельдмаршал опустился на колени.

— Но мы – русские! с нами Бог! Спасите, спасите честь и достояние России и её Самодержца!.. спасите сына его! – воскликнул он, вздымая к генералам руки.

Первый раз в жизни Алексей видел стоящего на коленях Суворова, и на его лице были слёзы!

Дерфельден, старый вояка, шагнул вперёд. Голос его прозвучал твердо, без тени сомнения:

– Всё перенесём и не посрамим русского оружия, а если падём, то умрём со славою! Веди нас, куда думаешь, делай, что знаешь, мы твои, отец, мы русские!

— Мы русские! – раздались громкие голоса в трапезной. – Веди нас куда знаешь, Александр Васильевич!

— Благодарю! – порывисто воскликнул, вскакивая, Суворов. – Надеюсь! Рад! Помилуй Бог, мы русские! Благодарю, спасибо, разобьём врага! И победа над ним, и победа над коварством – будет победа!

В зале стоял шум множества голосов. Суворов поднял руку, призывая к тишине. На мгновение ему показалось, что даже полустёртые лики святых на фресках смотрят на него и ждут.

— Я верю, – произнёс он, оглядывая присутствующих горячим взглядом. – Верю, господа, что мы преодолеем все трудности, которые нам выпадут. Мы прорвёмся и совершим невозможное! А теперь общая диспозиция: пробиваться будем на восток, к Гларусу!

Фельдмаршал снова склонился над картой, водя пальцем по едва заметным линиям горных троп.

— Бригада Ауфенберга выступает первой, за ней – авангард князя Багратиона и дивизия Швейковского. Я с основными силами пойду следом.

Он поднял голову, окинул взглядом притихших генералов. Свечи догорали, пламя их колебалось, и тени на стенах двигались, точно живые.

— А Розенберг, – фельдмаршал повернулся к стоявшему у стены генералу, – останется здесь, в этой долине, вместе с Милорадовичем и Егоровым. Ваша задача, господа, прикрывать отход армии и держаться любой ценой, пока мы не пробьёмся на перевал Прагель.

— Слушаемся, ваше сиятельство! – воскликнули трое. – Есть держаться!