Книга Сквозь лед и пламя, страница 118 – Андрей Булычев

Ещё раз окинув взглядом карту, Суворов поднял, наконец, глаза.

— Господа, – начал он, и в комнате стало ещё тише. – Вы уже и так всё знаете. Наш генерал Корсаков у Цюриха разбит, Хотце убит. Австрийцы эрцгерцога Карла из Швейцарии ушли. И теперь французы сомкнулись вокруг нас. Мы в мешке, господа. – Он помолчал, оглядывая лица генералов. – Помощи ждать нам не от кого. Впереди – Швиц, занятый главными силами Массены^[21]. Сзади – перевал, через который мы едва прошли. Справа – горы. Слева – горы. Мы в западне.

В комнате тихо потрескивали свечи. Кто-то тяжело вздохнул. Кто-то перекрестился.

— Я собрал вас, господа, чтобы спросить: что делать? Отступать? Назад? Той же дорогой, через те же перевалы, которые мы только что с таким трудом и кровью отобрали у врага. Или пробиваться с боем через Массену?

— Назад нельзя, – раздался голос Багратиона. – Там Лекурб, ваше сиятельство. Он вновь занял южные перевалы с тоннелем и теперь уж точно подорвёт мост. Назад – верная смерть.

— Впереди – тоже смерть, – буркнул Розенберг, не поднимая головы. – У Швица, князь, нас ждёт сам Массена, и под его началом, говорят, шестьдесят тысяч солдат.

— А у нас двадцать, усталых и вымотанных до предела, – добавил кто-то из темноты.

— Выходит, куда ни пойди – всюду смерть! – воскликнул Багратион. – Выбор у нас невелик, господа. Но если уж умирать, то, как по мне, – лучше лицом к врагу, наступая!

Суворов, усмехнувшись, покачал головой.

— Хорошо сказано, князь. Только куда всё же идти? Что ты думаешь, Вильгельм Христофорович?

— Я за то, чтобы идти на восток, ваше сиятельство, – подал голос Дерфельден. – В Гларус, а там ждёт перевал Прагель. Если мы его возьмём и прорвемся, то потом выйдем к Линту. А там австрийцы генерала Линкена и провиантские магазины. Путь невероятно сложный в такую пору, но, похоже, другого у нас нет.

— Австрийцы, – Суворов горько усмехнулся. – Австрийцы, которые нас здесь бросили. Австрийцы, которые обещали мулов и не дали. Австрийцы, которые знали, что дороги нет, а молчали. Опять на них надеяться? Егоров, что ты скажешь?

— На них нет надежды, ваше сиятельство, – ответил Алексей. – Но через Прагель – единственный верный путь. И армия под вашим началом его преодолеет.

Суворов встал, подошёл к окну. За стеклом, в сером, тяжелом небе, кружились снежинки. Они падали медленно, словно нехотя, и таяли, не долетая до земли. Фельдмаршал стоял так долго, и никто не решался нарушить тишину. Наконец, он обернулся. Лицо его было спокойно, но в глазах горел тот особый, суровый огонь, который знала вся армия.

— Я перед советом получил донесение от генерала Линкена, – произнёс он, и голос его был ровным, почти будничным. – Он подтверждает известие казачьего дозора, что Корсаков разбит. Кроме того, убит Хотце, а его самого теснит Молитор, и он долго под его напором не устоит. Вся Швейцария теперь французская, а все планы вести наступления от Верхнего Рейна на Париж рухнули. Вы знаете, господа, почему мы опоздали? Почему мы не успели к Швицу и почему не соединились с Корсаковым?

Он перевёл дух.

— Потому что нас задержали в Таверне на целых пять дней. Пять таких нужных дней мы просто ждали мулов, которые нам обещали австрийцы. Пять дней мы простояли у подножия Альп, когда каждая минута была на счету. И это – не случайность. Это, господа, предательство. Роковая и злонамеренная оплошность Вены! Так я это называю.