Книга Дело чести, страница 94 – Андрей Булычев

— Ну видишь, ещё и эскадрон с дозорной ротой не тронули, — заметил Олег, заглядывая в письмо через плечо друга. — В прошлый-то раз только одни лишь батальоны оставались. Полно тебе, Алексей, не горячись. Не всё еще загублено. Полки — это ведь не параграфы в приказах и не цвет сукна. Посмотри, что у нас в остатке? Офицеры все как один боевые, прошедшие суворовскую школу и все последние войны. Да и унтера — наш хребет, становой костяк — в большинстве своём все на месте. Егерей можно обрядить в прусские мундиры и заставить маршировать до кровавых мозолей, но боевой опыт — его ведь не вытравить и на гауптвахте не запереть. Да и дочитай строку ниже… Кто шефом-то к нам нынче назначен?

Егоров опустил взгляд на исписанный убористым почерком лист, и лицо его разгладилось.

— Тут ты, конечно, прав, друг, не спорю. Князь Пётр… — выдохнул Алексей, и в глазах его блеснул огонек. — Наш генерал — князь Багратион!

— Вот именно, — улыбнулся Олег. — Лучшее, что вообще могло с нами случиться — это шефство Петра Ивановича. Рачинский на плацу пусть хоть иссохнет от злости, но ломать полк через колено Багратион ему не позволит. Князь Пётр — суворовец, он своих не забывает и в обиду не даст.

— Да, твоя правда, — старший Егоров бережно сложил письмо и спрятал его в секретер. Лицо его снова стало жестким и собранным. — С гатчинскими порядками открыто сейчас не поспоришь, лезть на рожон дураков нет. Придется пока егерям терпеть и пудру, и шагистику. Главное — это костяк полка под Рачинским сберечь. За Багратионом мы как за каменной стеной, а времена переменятся, и наш опыт еще ох как будет востребован. Как же тебе удалось в отпуск вырваться? — Алексей перевёл взгляд на сына. — Слышал, с этим сейчас совсем непросто. Государь вроде как новый поход задумал, часть войск на восток переводит.

— Всё верно, батюшка, — кивнул тот. — Вот и нашему Низовскому из Брест-Литовска велено в Казань уходить. А там дальше видно будет, может, и по Волге на юг, только вот куда… Наслышаны, могут, как вас когда-то, на Кавказ и в Персию двинуть. Только у нас в штабе шепчутся про какой-то Индийский поход. С Австрией и Англией раздружились, а теперь якобы с Францией союз задуман. Не знаю, ничего не понятно. А что по отпуску — бумаги все в Военную коллегию я сдал и со своим рапортом представил ходатайство полкового командира. Столоначальник из старых, суворовских офицеров оказался, препятствий чинить мне не стал: тридцать суток чистого отпуска и две недели на дорогу отписал. Велено потом убывать прямо в Казань и поступать в распоряжение шефа полка генерал-майора Барановского, коему велено встречать полк и готовить ему место. Буду, наверное, пока маршевые колонны не придут, по фурьерской части обретаться.

— Вот и ладно! — воскликнул обрадованно Кулгунин. — А мы тут голову ломаем, как Настю с Иваном в такую даль отправлять. Гляди как складно, Алексей, — не одни они там будут. Раз Илью по фурьерским делам назначают, значит, у него на руках подорожная по казённой надобности. С ним на станциях почтовых без задержки давать будут, никакой смотритель армейскому офицеру при серьёзной бумаге отказать не посмеет.

— Настю с Иваном? — переспросил Илья. — Ничего не понимаю. Батюшка, Олег Николаевич, в чём дело-то? Поведайте мне наконец, я, похоже, чего-то важного не знаю?