Книга Дело чести, страница 70 – Андрей Булычев

— А вы? — спросил Кулгунин. — Вам не обидно?

— На кого же мне обижаться? — Головин поднял бровь. — На государя? Так это пустое. «Государь — есть помазанник Божий, и всякая душа должна ему повиноваться не только за страх, но и за совесть. Ему единому, яко Богу на земле, мы присягой обязаны, и долг наш — живот свой за Его Императорское Величество и любезное Отечество положить без трепета!» — продекламировал он выдержку из присяги. — Служу там, где велено. И не ропщу.

— Молодец, одобряю! — воскликнул Алексей. — Наше дело служивое, Россия-то всё равно такая одна — хоть какой государь при ней.

В дверь тихонько постучали, и приоткрыв её, вовнутрь заглянула Катарина:

— Мужчины, пора к столу. Остывает.

— Пойдёмте, господа, — Егоров поднялся со своего кресла. — Негоже нам заставлять дам ждать. Вот там и поговорим.

За большим, овальной формы столом сидели свободно, по-домашнему. Йована подала щи — наваристые, заправленные сметаной, со свежей, выращенной в парнике капустой. Глашка следом внесла жареного поросёнка с хреном и тарелки с закусками.

Дети притихли, только слышно было, как стучат ложки. Головин ел неспешно, но и без жеманства. Дважды искренне похвалил стряпню, на что Йована только довольно поджала губы. Настя сидела рядом с ним с левого бока, так близко, что могла бы коснуться локтем. Она почти не ела, только водила ложкой по тарелке. Катарина заметила, чуть нахмурилась, но промолчала.

За столом обсуждались общие темы. Как водится, сначала поговорили о погоде, о том, что после майских дождей она уже неделю радовала. Потом о разливе Оки, который в этом году был особенно большим и затопил всю пойму. Аккуратно затронули тему политики.

— Поговаривают что с Францией не просто замирились, но даже подумывают о союзе, — сказал, сменив блюдо, Кулгунин. — А вот с Англией и Австрией, напротив, у нас вражда, как бы и вообще воевать даже не стали.

— От нас нынче в Англию столько товара уходит, — покачал неодобрительно головой Лазарев. — Всё судовое там наше: и пенька, и парусина, и канаты, и мачтовый лес. Да и зерна англичане нынче много берут. И поташ, и сало. А это ведь всё золото, и для купца, и для самой казны. Коли воевать начнём — как брешь в финансах восполнить?

— Так можно и французам всё то же продавать, — заметил Кулгунин.

— Олег Николаевич, ну что ты такое говоришь?! — воскликнул Лазарев. — Французам! Они и десятой части английского оборота не осилят. И что нам взамен от них? Англичане хоть дешёвый, фабричный текстиль нам гонят, галантерею и оружие. Колониальные товары, да много чего ещё. А французы: дамские шляпки, шелка и вина. Тьфу ты — пустышки, а не товары!

— Ну почему же пустышки, очень даже хорошие товары, — не согласилась Анна. — Теперь, при нынешнем запрете на них, всё в десять раз дороже приходится перекупать. Ладно я, мне модные вещи уже не так интересны, а что же молодым девицам, в бабушкиных кокошниках и сарафанах ходить?

Время за досужими разговорами пролетело незаметно. Первыми, отпросившись у матерей, упорхнули из-за стола мальчишки и Софа. Испив чаю, с разрешения дам мужчины вышли проветриться на крыльцо. Кулгунин раскурил трубку и пустил вверх клуб дыма:

— Алексей Петрович, а может, покажешь нашему гостю хозяйство? Всё равно ведь дамы пока по хозяйству будут хлопотать. Так, чтобы недалеко и ненадолго?