Книга Дело чести, страница 60 – Андрей Булычев

Дорога петляла между берёзовых рощ и сосновых перелесков. Несколько раз переезжали через ручьи и небольшие речки, и часа через три выехали к тому месту, куда в полноводную Жиздру впадала выходящая из земель Козельского уезда река Песочная.

— Не шибко широкая, — почесал голову Лазарев. — Это она ещё тут, у Жиздры, большая и глубокая, а на нашей стороне чуть больше вашей Малиновки будет.

— Зато длинная, — вставил Кулгунин. — В самих верховьях у нашего оружейного завода протекает, с неё же водяной привод берём. Я эти места все исходил и объездил. Плоскодонные, малые баржи по ней вполне себе пройдут, а нужно будет — так и на Окской пристани с них на большие можно будет перегружать. Или цеплять за них и дальше вместе единым сплавом.

— Ну это вы сами разберётесь, как лучше, — произнёс Лазарев. — Чай, ума палата, придумаете. Мне вот нужно обмозговать, как деньги из оборота вывести. Ну что, поехали землю глядеть, а то так и до вечера у речки простоим?

Отъехав от реки, кареты свернули на просёлок. Тут началась такая тряска, что Горбунов, не привыкший к дальним поездкам, лишь кряхтел и хватался за поручни.

— По оформлению можно особо не беспокоиться, Алексей Петрович, — заверил он, когда дорога пошла чуть ровней. — Дело за малым. Если всё вас устраивает, так мы купчую уже завтра-послезавтра сладим. Останется только в Палате гражданского суда её заверить. Говорят, у председателя рука лёгкая, долго не тянет. Ну а уж если чуток подмаслить, так и вообще за пару недель со всем управимся.

— А что, Пётр Семёнович, вы в этом деле сами участвовать будете, или как? — поинтересовался Алексей.

— Как же, ваше превосходительство, — Горбунов расплылся в улыбке, отчего его щёки ещё больше раздулись. — Всё самолично решу. Купчую я в уездном суде предварительно засвидетельствую. Подписи продавца, покупателя, свидетелей — всё как положено. А уж потом — в Калугу, к самому председателю Палаты. Он окончательную резолюцию наложит и дальше в крепостную книгу запишет. Без его печати купчая — не купчая, так, пустая бумажка, а так у нас всё как положено будет.

— А как же Глебов? — спросил Алексей. — Он сам подписывать будет, или за него кто? А то я слышал, он, как бы это мягко выразиться…

— В запое он, ваше превосходительство, чего уж там, говорите как оно есть, — Горбунов пожал плечами. — Что уж тут поделать, такое давно водится за ним. Да вы не беспокойтесь, на этот случай у нас доверенность оформлена. Он на своего шурина, отставного ротмистра, её загодя дал. Всё как положено, в уездном суде она заверена, со всеми подписями и печатями. Тот доверенный и деньгами уполномочен распоряжаться, и купчую подписать. Сам же Глебов совсем плох — в себя приходит редко, а потом опять в запой. Грозится, что ежели его под арест брать будут, так он жизни себя лишит, чтобы позора избежать. А как его избежишь, когда и так такое? В общем, ваше превосходительство, документы все в полном порядке, не сомневайтесь. А вот и наш уезд, нам туда.

Горбунов кивнул в сторону холмов, видневшихся вдали.

— Это уже земли поместья, а вон там, под теми холмами, как раз и есть те самые залежи. Копнёшь немного земельку и дальше песочек — первый сорт, белый, чистый. А дальше за холмами и ближе к речке большой обрыв и там глина. Не та обычная, что красного или рыжего цвета, а эдакая серая с голубинкой. Из такой только особый кирпич лепить. А из него печь выложишь — она любой жар выдержит. Слышал я — заводчики Мальцевы именно такую искали и на севере в Мещовском уезде нашли. Для кирпичного производства — золото. Глебов думал мануфактурку завести, да видите как — руки не дошли. А вам, батюшка генерал, сам Бог велел.