Книга Дело чести, страница 2 – Андрей Булычев

— Вольно! — приняв доклад от заместителя, козырнул Бегов. — Рота, нале-е-во! К походному маршу! Колонной! Дистанция в рядах полсажени. Шаго-ом марш!

Сотня подошв слитно ударила по плотно утоптанной дороге. Ряды в зелёных мундирах качнулись, и колонна первой роты второго батальона лейб-гвардии Егерского полка пошла вслед за такими же зелёными прямоугольниками, что вытягивались на большую дорогу.

— Всё-ё, потопали, — пробасил Кожухов. — Теперь нам скорым шагом долго бежать. До города с хорошим постоем две переправы через Лифляндскую речку, как уж её там Авдей Никитич называл? Вроде Гая^[1]. Чего скажешь, Фрол?

— Кажись, да, она самая, — откликнулся Горшков. — Фельдфебель наш говорит, что она тут и летом немалая, а сейчас-то и вообще в большом разливе будет. Не знай даже, как минуем. Сумеют ли держать мост исправным, али, может, на пароме переправлять будут?

— Никитич сказал, что сумеют, — заметил взводный унтер. — Небось, главный это тракт, самый что ни на есть — амператорский. Всякое сношение с европами, ежели сухим путём, то через него. Сам же видел — чуть ли не кажный день фельдъегерские кареты туда-сюда катят.

— Лука Назарович, а чего за город там с хорошим постоем? — поинтересовался шагающий позади унтеров Южаков. — Каков он?

— А тебе-то это на кой, Ванька? — обернулся Кожухов. — Город он и есть город, Лифляндский, опосля него потом ещё и Дерпт с Нарвой будут. А этот вроде как Вольдемаром, али Вольмаром зовётся.

— А-а, вона как, — протянул егерь, — мудрёное название. Да мне-то так, просто любопытно. Небось уж, немалый город, дома каменные, на постой всем места в ём хватит?

— Не боись, хва-атит, — протянул Кожухов. — С комендантского взвода ребятки говорят, что начальство так весь путь прикинуло, чтобы дней на пять, на шесть хода полная днёвка под хорошей крышей приходилась. Тогда и шагать, дескать, будет веселей, и перед государем в лучшем виде предстанем.

Река Гауя встретила полк большим весенним разливом. Там, где еще прошлым летом был брод да утлый деревянный мосток, сейчас бурлила мутная, вспухшая от талых вод река. Берега ее раздались вширь, затопив прибрежную пойму. Единственной переправой сейчас служил плашкоутный мост — приземистая, грузная конструкция из связанных между собой плоскодонных барж, поверх которых был настелен дощатый настил.

— Лука Назарович, гляди, как поднялась-то, — Южаков кивнул на бурлящий поток, поправляя на плече ремень штуцера. — В Италиях и Альпах такого разлива вовсе не видали. Там вода с гор бежала злая да холодная, но хоть с берегов далеко не выходила. А тут будто кисель — размазнёй, и всё вокруг топит.

— И там и здесь, всюду огляд нужен, — проворчал Кожухов, щурясь на шаткий мост. — В Альпах чуть оступился — и в пропасть. А здесь оступишься — в пучину утянет, и всё, считай царствие небесное. Хлипковата, я гляжу, переправа, аккуратней нужно. Держи дистанцию, братцы, не напирай!

— Рота, стой! — послышалась команда капитана. — Переходим поотделенно. Сейчас рота Горского пройдёт, за ней следом обоз, потом мы. Ефрейтор, Горшков, твои первыми пойдут. Антонов, десять шагов дистанции, потом твои.

— Слушаюсь, ваше благородие! — отозвались ефрейторы.

Мост и вправду ходил ходуном. Тяжелые полковые повозки выезжали на него с опаской: понтоны оседали под весом, доски настила скрипели и прогибались, а в щели между ними брызгала ледяная вода. Лошади прядали ушами, всхрапывали, и ездовые, матерясь сквозь зубы, тянули их под уздцы. Одна из интендантских фур, груженная бочонками с солониной, опасно накренилась — правое колесо соскочило с бревенчатого настила и зависло над водой. Раздался крик десятка глоток, егеря навалились плечами, выправили, и она покатила дальше. Уф! Пронесло.