Онлайн книга «Дело чести»
|
Павел I отказался принять полководца, назначив над генералиссимусом строгую ревизию. На смертном одре Суворов сказал любимцу императора графу Ивану Кутайсову, приехавшему потребовать отчета в его действиях: «Я готовлюсь отдать отчет Богу, а о государе я теперь и думать не хочу…» У дома больного всё время собиралась толпа простого народа: мещане, чиновники и отставные солдаты часами стояли под окнами, ожидая вестей. Официально мало кто из знатных особ посещал квартиру, боясь нарушить запрет и навлечь на себя гнев государя. Исключение сделали лишь немногие: поэт Гавриил Державин, генерал Петр Багратион и преданный ученик Суворова генерал Иван Инзов. Шестого мая 1800 года, во втором часу дня, Александр Васильевич Суворов скончался в Санкт-Петербурге. Гавриил Романович Державин отозвался на известие о смерти полководца стихотворением «Снегирь»: О вечность! прекрати твоих шум вечных споров, Кто превосходней всех героев в свете был. В святилище твое от нас в сей день вступил Суворов. Вынос тела Александра Васильевича состоялся 12 мая в 9 часов утра. Парадный гроб, обитый багряной парчой, не мог пройти в узкие двери хвостовой квартиры, и поэтому его пришлось спускать с балкона второго этажа на руки суворовским гренадерам-ветеранам, пришедшим на похороны. По одной из бытующих версий, именно из-за этой непредвиденной заминки император Павел, встречавший процессию у Александро-Невской лавры, не дождался, уехал и уже по дороге встретил траурный кортеж на углу Малой Садовой и Невского проспекта. Полководец был погребен в нижней Благовещенской церкви Александро-Невской лавры. Похороны проходили при огромном стечении народа. Когда высокая траурная колесница приблизилась к лаврским воротам, шествие внезапно замерло: пышный бархатный балдахин над катафалком уперся в низкие каменные своды, и колесница не могла двинуться дальше. Распорядители уже собирались останавливать процессию, чтобы разбирать навес, но один из ветеранов воскликнул: «Кто не пройдет?! Суворов не пройдет? Суворов везде проходил!» Гренадеры дружно налегли, пригнули стойки балдахина, и вся колесница с гробом свободно покатилась под арку ворот. На напольной могильной плите ныне выбита краткая надпись, как сам полководец и хотел: «Здесь лежитъ Суворовъ». Погребение Суворова как генералиссимуса должно было состояться с высшими почестями, однако чиновники затянули принятие решения на шесть дней, вследствие чего полководца похоронили только по чину фельдмаршала. По причине такого казуса в военном ведомстве так и не приняли решение, как же правильно именовать Александра Васильевича в приказе о посмертном исключении из списков русской армии — генералиссимусом или фельдмаршалом. В итоге приказ о его исключении вообще не был отдан, что фактически оставило Суворова НАВЕЧНО в списках русской армии. В 1800 году внешняя политика Российской империи совершила внезапный и крутой поворот. Возмущенный тем, что англичане вероломно захватили Мальту — остров, который император Павел Петрович как Великий магистр Мальтийского ордена считал своим законным владением, — государь объявил Лондону беспощадную экономическую войну. По всей империи был наложен строжайший секвестр на британские торговые суда. Около трехсот английских кораблей замерли под арестом в русских гаванях, а их команды были изолированы под арестом на судах и в портовых казармах. Следом высочайший гнев обрушился и на английские товары: по всей стране учреждались особые конторы, чтобы педантично описывать, опечатывать и изымать британские колониальные грузы, сукна, фарфор и прочее прямо со складов и купеческих лавок. Любые выплаты по долгам английским торговым домам были запрещены. |