Книга Капитан вольной ватаги, страница 38 – Дмитрий Шатров

— Движитель клина словил, — признался тот, хлюпнув носом. — Мы как раз бронеход на платформу грузили. Хотели на выброс ехать. На Кекурную…

— То есть, на выброс вы не попали по собственной тупости? Так выходит? — придавил интонацией я.

— Выходит, что так, — тряхнул гривой Глуздырь, а кое-кто из ватажников виновато потупился.

— Следовательно, об упущенной выгоде говорить не приходится? — уточнил я, усилив нажим «Убеждения».

— Не приходится, — согласился погрустневший Глуздырь.

— И вы решили поправить своё финансовое положение за счёт вот этого бедолаги, — констатировал я, кивнув на несчастного инженера.

— Да хотели, — тяжело вздохнул Глуздырь, снова без возражений, — Думали на дурняка проканает, а тут ты… вы… прошу извинить, господин, не знаю, как вас по батюшке звать-величать.

Я услышал всё, что хотел, причём при свидетелях. А как меня звать-величать… — для упыря информация лишняя.

— Интересно здесь у вас дела делаются, — протянул я, оборачиваясь к помертвевшему вдруг чиновнику. — По сфабрикованному навету решили пустить честного человека по миру?

— Мы… вы… ва… — испуганной овцой проблеял черномундирный.

Я не дал ему возможности собраться с мыслями и, как бы промежду прочим, сообщил:

— У меня в субботу назначена встреча с Его Сиятельством графом Дибичем. Думаю, ему будет крайне любопытно узнать детали сегодняшнего инцидента.

На самом деле встреча у нас запланирована совершенно по другому поводу, но моим оппонентам знать подробности не обязательно. В главном-то я не соврал. И все это почувствовали. Вернее, даже прочувствовали.

— Н-н-не н-н-надо, — выдавил чиновник.

— Что н-н-не н-н-надо? — передразнил я, недобро прищурившись.

— Не стоит заставлять Его Сиятельство нервничать по пустяковому поводу, милостивый государь, — пробормотал он и, наконец-то справившись с понятным волнением, заискивающе посмотрел мне в глаза. — Произошло досадное недоразумение, сударь. Меня просто ввели в заблуждение. Да. Именно. В заблуждение. И я в порыве служебного рвения немного перестарался. Но уверяю вас, мы бы обязательно во всём разобрались…

Ага. Разобрались бы они.

Если бы я не приехал так вовремя, инженер бы уже собирал чемоданы. И тем не менее, я сделал вид, что поверил. Жадные, нечистые на руку чинуши — беда всех миров, времён и народов. Её не избыть. Уберут одного мудака, придёт следующий. Точно такой же, если не хуже. А плодить на ровном месте врагов… Оно мне надо? Пусть лучше этот хитровыделанный крендель мне будет обязан, авось, да когда-нибудь пригодится.

И всё же я не собирался оставлять ситуацию без последствий. Решил самостоятельно насадить справедливость, раз уж Фемида взяла выходной.

— Бумажки порви, чтоб я видел, — бросил я в приказном тоне черномундирному, а пока тот занимался, чем сказано, снова переключился на Глуздыря. — А ты, значит, милдруг, решил на чужом горбу в рай въехать? Митрич, что там у нас полагается за оговор и ложный донос?

— Двадцать ударов плетей, месяц принудительных работ на благо общественности и компенсация оболганному в половинном размере от предъявленной суммы, — тут же откликнулся наш знаток местных обычаев и законов. — Да, чуть не запамятовал: всеобщее порицание ещё.

Ватажники дружно сглотнули, словно им кусок не в то горло полез. «Эмоциональный окрас» уже не показывал былого единства. Сейчас основная мысль у каждого — отскочить. Она же единственная. На всеобщее порицание им, понятно насрать, но двадцать плетей — штука наверняка неприятная.