Книга Искажение, страница 61 – Евгений Сладков

Из-за чего участок маршрута наводил на весьма интересные мысли. В первых из которых звучали предположения, что ведут меня на тот дворик-площадь, куда мы с друзьями переместились после завершения Испытания. Другие же варианты терзали душу нехорошими предчувствиями — вместо того дворика могла меня встретить и Площадь Первых, находящаяся вне Академии, что означало бы жирный крест на моей будущей учёбе.

Упасть ещё глубже в пучину терзаний мне не позволила боль.

Боль, которая возникла из-за моей попытки отвлечься от гнетущих предположений. Я сосредоточился на фреске, стараясь рассмотреть, подметить как можно больше деталей. Из-за чего и сместился к ней намного ближе, чем требовало простое следование за сопровождающими.

В тот момент всё и произошло.

При сближении с полотном мою руку безжалостно обожгло. Настолько ярко и правдоподобно, что даже с шага сбился и за малым вслух не застонал… Зубы мои в тиши местной заскрежетали оглушающе! Но, похоже, только для меня одного — старшие никак не отреагировали и продолжили идти вперёд также неспешно.

А я…

Я остался позади и вцепился в правую кисть! Как тогда, в Тёмной Башне, когда печатка «неживых» внезапно возжелала стать частью меня… С трудом разжав пальцы «горящей» кисти, уставился на ту самую паутинку, ранее бывшую чёрно-серебристой и за всё прошедшее время ставшую уже родной и привычной… Она изменилась: то ли часть той черноты исчезла куда-то, то ли серебристость ожила и решила воссиять, затмевая черноту…

Без понятия, какое наитие вело, но отшатнулся, безжалостно разрывая расстояние между собой и фреской.

Отшатнулся — и боль мгновенно ушла! Словно и не было вовсе. Лишь судорога ещё немного дёргала кисть, как бы говоря, что ничего мне не показалось…

Шагнуть обратно на сближение я не рискнул, да и не успел.

Когда и как один из сопровождающих вернулся, я не заметил. Просто в миг за шиворот формы подняли, встряхнули и обратно поставили. А после молча ткнули в сторону выхода, у которого уже стоял второй.

Вздохнул и направился в требуемом направлении.

Если бы не столь нетерпящее возражений напутствие, наверняка попробовал бы вновь подступиться к полотну. Потому как кое-что не давало покоя. Застигнутый врасплох, я не обратил внимания на возможные сопутствующие изменения фрески. А они, как что-то настойчиво шептало внутри, точно должны были быть. Не могла боль случиться сама по себе.

Но — увы.

Встав по обе стороны от прохода куда-то, как обычно затянутого пеленой, богатыри абсолютно синхронно сделали приглашающий жест в его сторону.

Повторно вздохнул да покорно шагнул в неизвестность… Которая взяла и оказалась вполне себе известностью. Которая вывела-переместила меня всё-таки в тот самый дворик-площадь.

Окидывая взглядом открывшуюся картину, сказал бы, не покривив душой, что здесь собралась добрая половина братьев и сестёр моего набора. «Добрая» — это не о душевных качествах собравшихся, а об их количестве. Глаза сами собой принялись искать среди всех мою команду, а ноги понесли куда-то вперёд, расширяя область поиска.

А ещё только сейчас осознал, как же я, однако, одичал за месяцы вынужденного отсутствия.

Пусть многие из присутствующих и воспринимались знакомыми, но изменений в них хватало. И дело не только в лицах — телосложения тоже поменялись. Вчерашние мальчишки превратились в парней: вытянулись, раздались в плечах, а у некоторых даже появился намёк на щетину. Девчонки стали девушками: их ранее угловатые фигурки обрели приятные взору женские округлости. Теперь однозначно сказать, кто из присутствующих бывший «чёрный», кто — «гильдейский» или «орденский», стало уже невозможно.