Книга В аду нам не рады, страница 133 – Сергей Жарковский

Трек Гению нужно было тянуть по ерику Ближнему, бывшей Терновой балке, по правому берегу этого, обвалившегося от старости, длиннющего оврага. Начиная от самой от Волгоградской области. Нет, серьёзно, выходной базок Гена оборудовал аж в Волгоградской области, в километре от «нейтралки», у расселённого села Тунина (прозванного бедованами «Татуином»), у запруды.

Провожающие (от Блинчука поехал сам Коростылёв, от бедован сам Шухарт, и за компанию начальник казахской канцелярии комендатуры Жетес Уразаев, подполковник) и выходные ходилы, узнав, откуда и как Гений намерен идти, обалдели. Двадцать один километр объективный в одну сторону только по карте трек! До Пяти Углов, элементарно достижимых с других точек выхода, провешенных-прохоженных, восемнадцать с половиной! Зачем? Почему? Что за чушь?

Джаляп чуть было не обиделся, вообразив, что Гена всего-навсего продолжает дурить Блинчука. Но Гена объяснил им всем, что свою чуйку знает досконально, держит под хвостом и в сухости, хоть и треплетесь вы все, что дело не в чуйке, а что у Гены какие-то то ли с Дуновением, то ли не с Дуновением духовные контакты третьей степени, а то ли вообще Папаша ему, Гене, карты тайного знания рисует радугами на воздухе; в общем, кто ответит, тот и объяснит... Ребятам из «Двух труб» Гений что-то вроде бы говорил накануне мельком, что-то про воду толковал, что по воде ходить надо, заранее, с Земли зайдя, а Ближний по-над городом единый такой вариант и есть... На «едином варианте», согласно легенде, Гений опомнился, оборвал себя, залил откровение пивом, и мертвец Петрович, заслушавшийся, крякнул с досады, а спаситель Петровича Вадик-Фенимор пожал плечами, да и отвернулся безразлично-лояльно, уставился в телевизор, где «кинопанорамного» Высоцкого прилюдно пытал абстинентный синдром^[100]... Не делятся трекеры картами или планами, грех смертный перед Матушкой и мошной, и нельзя настаивать...

В общем, Гена лишь глянул в душу Джаляпу сквозь костёр, и поверил ему Джаляп, а военспецам деваться некуда было, а провожающие и должны были помалкивать, и они помалкивали.

Вышли с солнышком, протянули до «нейтралки», на «нейтралке» пересидели «приветствие», одинаковое у всех четверых, так уж сложилось. Очухались, прополоскали рты, пересекли «нейтралку» (всё это — не удаляясь от ерика, от воды, вода — это очень важно, ведомые, сказал Гений на входе выхода) — и вошли в Беду.

Трек по Ближнему — единственный известный тогда трек в командный центр, в прилегающие окрестности и к траверсу на Второй Эпицентр — известен теперь именно как «трек гения», но никто не помнит и не знает, кто был тот гений. Большая часть дороги проходит буквально в шагах от всем известных треков «Калоша» и «Д-3», но перейти с них на него нельзя. Взять трек возможно лишь от самого начала, от Татуина, от превратившегося в рабочую достопримечательность базка^[101]. «Трек гения» — первый в истории «ритуал», а применить его в следующий раз на другом маршруте смогли только через семь лет. И вот здесь следует открыть, что трек свой гениальный последний, сам Геннадий «Гений» не завершил, протянув по нему 13 километров 51 метр до своей гибели в 27 часов 10 минут по московскому времени 30 декабря 1988 года. В гении был записан Джаляп.