Книга В аду нам не рады, страница 128 – Сергей Жарковский

Поэтому сразу хочется рассказать, что модели модулей психофизической идентификации запустили самотестирование в момент соприкосновения с Землёй первого опустившегося «быстрого красного знака» (23.54.21 — 29.12.1988), то есть сразу после старта второго этапа работы некоей системы аварийного спасения. (Этап этот с нашей стороны известен как «Зарница», и ошибочно определяется нами как «момент образования КЗАИ (НП)».) То есть некоторые гитики, злые, как «Рубики» и «прокрусты», и нейтральные, вроде оконных стёкол или «бельведеров», и странные, как модули ПФИ, об одном из которых и пойдёт речь, были готовы и к обороне, и к трудам — сразу, с 23.54.21 — 29.12.1988. Мгновенно. Быстрый старт, безусловный рефлекс, система охраны. Как кот проснулся.

Зона образует гитики разных типов. Мы смотрим на них и тужимся их описать и систематизировать. Так как и было, и остаётся^[85] быть совершенно неизвестным предназначение гитик, природа их, попытки систематизации бессмысленны. И были бессмысленны, и сейчас бессмысленны, и пребудут таковыми ещё долго. А вот каталогизация гитик по формальным (видимым) признакам и смысл имеет, и практическое значение, вроде как в книжном магазине расставляют книжки по секциям, чтобы уважаемому покупателю было легко и приятно искать «Братьев Карамазовых» рядом с «Бермудским треугольником чёрной вдовы». Удобно и практично, несите ваши денежки. Ясно-понятно: «тяжёлое место» — на страничку «гравитационные аномалии», и туда же «лесенку», и туда же «батут», туда же и «гриву», и, разумеется, «прокрусту», и прочее, подобное. Учёт и контроль. А то, что одно это (например) компонент топлива, второе «информационный кластер слэш раздел часть скелета слэш бугристость локтевой кости», третье часть бытового устройства, четвёртое ещё знамо, что, и пятое то же самое — нам счастливо неведомо. Да и не нужно. Какая разница, чем тебя по голове ударили, Достоевским или Донцовой.

Это всё понятно.

Но некоторые гитики не могут попасть даже в каталог «жёлтые страницы». За их невидимостью и неощутимостью для восприятия.

Вы скажете — как так? А воздействия? По ним и систематизировать нужно. См., напр., речь Пильмана из бедованской библии, «Пикника на обочине».

Казалось бы, да, верно. Но — нет. Написанный, но сожжённый роман. Ещё глубже — задуманный, но не написанный. Для Вселенной это да, важно. Юпитер, столкнувшись с полукилограммовым камнем невообразимо малую толику скорости теряет в обязательном порядке, и в божьи книги это записывается неукоснительно, и непременно производятся все положенные в небесах поправки.

Но в человеческие «жёлтые страницы» — подобное не попадает. Ибо: дал о себе знать — милости просим, пей-гуляй, не дал о себе знать — не обессудь^[86]. Пенсии не будет. Такие дела. Нуивот. И так далее.

Однако речь в данной части романа-сериала идёт о Зарнице, о пяти предполуночных минутах тридцатого декабря восемьдесят восьмого года растянувшихся для некоторых на сорок часов. Их, минуты эти, очень трудно описать, приходится даже стараться. И в качестве «точки наблюдателя», будет использован уважаемый трекер Геннадий Генагульчин, Гена-Гений, 1965 года рождения, легенда Беженска, задуманный, но ненаписанный роман, потеря скорости Юпитера при столкновении с земным исследовательским зондом. Самый последний человек, выбежавший из застилаемого сгущённым воздухом Капустина, последний спасшийся из Зарницы. И единственный спасшийся от Зоны.