Книга Любовь и годы. Вдали от Родины, страница 49 – Марина Павловская

25.

Утром за завтраком старый Рутенберг поймал неосторожный взгляд сына, брошенный на Лилю, и впервые в нем шевельнулось подозрение. Но его уже ждала машина.

« Ладно, приеду – разберусь!» - подумал он, прощаясь со всеми.

Вскоре уехала и Бригитта, Ганса еще вчера вызвали на военные сборы. Дом опустел, как это часто бывало в последнее время.

Генрих и Пауль остались одни. Лиля принесла им в столовую кофе и свежие булочки. Дитрих окинул девушку оценивающим взглядом.

— Моя нянюшка,- ласково представил Лилю Генрих.- Я стольким ей обязан. Ее зовут Лили.

— Очень приятно,- поклонился Дитрих.- Я вас плохо разглядел в прошлый раз. Вы очаровательны, фройлейн.

Лиля не приняла комплимента. Почему-то зло подумала: «Попадись я в твои руки…»

— Я не нужна вам? – сдержанно спросила она.

— Мы погуляем,- сказал Генрих.- Отдыхайте, Лиля.

Офицеры спустились вниз и медленно пошли вдоль клумб к парку. Пахло сеном, жасмином. Генрих слушал друга, но ловил себя на мысли, что все время думает о Лиле. Эти ночи отец был дома, значит она и вчера и позавчера ночевала у него. Думать об этом было невыносимо больно.

Пауль, посмеиваясь, вспоминал последнее приключение в Брюсселе с молодой француженкой. Потом вдруг серьезно спросил:

— Ну что думаешь делать, Генрих?

Рутенберг молча курил. В конце дорожки виднелась красивая беседка, увитая плющом.

— Устал? Пойдем посидим.

В беседке было прохладно. Здесь стояли плетеные кресла и столик. Жужжал над вьюнком шмель.

— Рейхенбах предлагает тебе хороший отдел. И Канарис дал «добро».

— Я не привык к штабной работе,- мрачно ответил Генрих.

— Ерунда! – махнул рукой Дитрих.- Как тебе после такого ранения мотаться по свету? Будем вместе работать. У тебя же светлая голова. Ты – ас, прирожденный разведчик. Ну что тебя смущает? Что-нибудь случилось?

— Случилось страшное,- тихо ответил Генрих, крутя в пальцах зажигалку.- Я потерял веру.

— Веру? Во что?

— В себя. В любовь. В справедливость. В людей.

— Ну, дружище…

— Скажи,- остановил его Рутенберг.- В чем смысл войны, которую мы ведем?

— Ты так спрашиваешь, словно не знаешь, к чему пришла страна в тридцатом году.

— Знаю. Кризис. Значит, с точки зрения военной экономики наша совесть должна быть спокойной.

— Генрих, я знаю, что тебя мучает,- сказал Дитрих.- Голод, карточки, насилие. Но иначе нельзя. Вскоре мы получим богатые восточные земли.

— Ты думаешь, Россия отдаст нам эти земли? – спросил Генрих.- Ровно год мы топчемся там, а войне нет конца. Где Ленинград, Москва? Мы поверили фюреру и бросились на Россию, как на лакомый кусок. Отчего мы не можем с ней справиться? Вся Европа работает на нас. Советский Союз обходится своими силами, ему никто не помогает, даже союзники.

— Думаешь, Германия проиграет? – недоверчиво спросил Пауль.- Ты что? Мы дошли до Волги…

— И увязнем там. Подумай, Пауль, любое другое государство, потеряв такие территории, прекратило бы свое существование. А Советский Союз? Это парадоксально, но война вызвала небывалое развитие этой страны, новый подъем экономики…

— Ты становишься коммунистом,- усмехнулся Пауль.

— Нет, я констатирую факты. Я отнюдь не поклонник Сталина, но меня всегда удивляло, откуда русские находят силы так упорно сопротивляться? Еще в сорок первом советские войска сорвали план прорыва к Киеву. А Брестская крепость с горсткой пограничников!