Книга Жаркий инструктор, страница 25 – Елена Волкова

Имя какое … Таких и не встретишь уже.

Дунечка. Дуняша. Душа моя.

Моя?

Выбрасываю окурок.

— Вкусно?

— Кх, — давится.

— Аккуратнее, — хлопаю по спине.

— Ты чего дерешься? — отпихивает руку, но в глазах уже не лед, а какая-то растерянность. — Сама справлюсь.

— Справляйся, — хмыкаю, усаживаясь удобнее за руль. — Только не подавись. Мне потом тебя откачивать не с руки, я в первой помощи не силен, только в первой атаке.

Фыркает, отворачиваясь к окну. В салоне пахнет корицей, кофе и чем-то неуловимо домашним, что совершенно не вяжется с моим образом жизни. Включаю музыку, негромкий, тягучий блюз, который заполняет пустоту между нами.

— Гончаров, — тихо произносит, не глядя. — Ты сегодня странный.

— Какой? — выруливаю на пустую дорогу, вдавливая педаль газа.

Машина послушно срывается с места, вжимая нас в кресла.

— Не такой, как обычно. Не рычишь. Не пытаешься строить из себя альфа-самца, который всех вокруг готов перегрызть.

— А надо? — бросаю на нее быстрый взгляд. Сидит, поджав ноги, и выглядит такой маленькой в моем огромном внедорожнике, что внутри болезненно сжимается. — Могу порычать, если не хватает острых ощущений.

— Не надо, — отпивает глоток кофе и жмурится от удовольствия. — Так лучше.

Я чувствую, как внутри разливается странное тепло.

Не то, что от виски или адреналина, а что-то глубинное, почти забытое. Я привык к женщинам-хищницам, к тем, кто меряет жизнь каратами и статусом. А Дуняшка как глоток чистого воздуха после смога. Простая, настоящая, со своим вредным характером и вечно недовольным носиком.

— Приехали, — глушу мотор.

Парк пуст, только фонари выхватывают из темноты аллеи, усыпанные листвой.

— И что теперь? — настороженно смотрит.

— А теперь, — отстегиваю ремень, поворачиваюсь к ней всем корпусом, — мы будем просто сидеть, ты, я и этот чертов парк. Тем для разговоров миллион. Выбирай.

Молчит, изучая мое честное лицо. Ищет подвох. Не находит.

В моей Вселенной я уже ее жарко целую. Но клянусь, вот не сейчас все проворачивать. Сбежит.

— Ты правда не вернешься к ней? — шепотом.

— К кому? — делаю вид, что не понимаю, хотя прекрасно знаю, о ком она. — Дуня, я хочу быть собой. С тобой. Так понятно?

Медленно выдыхает. Давай, малышка. Верь мне. Напряженно изучаю реакцию. И будто бы с ее плеч спадает невидимый груз.

— Ничего не понятно, но очень интересно.

Смеюсь.

— Нравишься ты мне. Так яснее?

— С первого взгляда? — поднимает бровки. — Так бывает?

Киваю. Все так и есть. Бывает.

— Мгм. Не веришь?

— Не знаю, — без эмоций и ужимок признается. — Мне тяжело верить мужчинам, Лекс.

Могу ли обвинять ее? Нет. Могу только вылечить.

— Дуняш, — зову.

— Подожди, — бледнеет. Со страхом смотрит в телефон. — Черт побери …

Что-то печатает и отправляет. А потом поднимает встревоженные взгляд.

— Отвези меня домой, пожалуйста. Мне очень нужно.

— Что-то случилось?

Сжав губы в тонкую линию, кивает.

Из уголка глаза течет слеза. Поворачиваю к себе, молча вытираю слезы. Она смотрит в сторону и изо всех сил старается не реветь.

— Что там? — не накручиваю.

Хотя видит Бог, я любому бы сейчас за ее слезы так навалял, что костей не собрал бы. Сто процентов уродливый претендент на квартиру объявился.

— Козлов устраивает, — глотает слова, — дверь выбивает что ли. Я не поняла.