Книга Жаркий инструктор, страница 15 – Елена Волкова

Это помешательство, это гипноз, это массовая авария с одной жертвой — мной. Беспокойно хватаю воздух. Но легкие не насыщаются. Я почти умираю.

— Лекс, — растерянно отвечаю. — Так не должно быть.

— Как? — продолжает гипнотизировать, не переставая водить пальцем по контуру. — Разве поцелуи — плохо? Они безопасны.

— Ты опасен.

— Чем? — насмешливо.

Меня это оскорбляет.

Может Гончаров со всеми так? Зовет домой, а потом разводит на сладкое. И я дура попалась. Отталкиваю его с силой, кусаю губы. Маневр не удается, Лекс легко перехватывает руки и снова впивается в рот.

— Мм, — возмущаюсь и опадаю.

Он целует с напором, но так нежно и властно. Что делать …

Обхватывает мои губы своими, гладит языком, проталкивается глубже. Мне стыдно, потому что нравится.

В глубине души я очень хочу этих поцелуев. Мне бы залепить Лексу страшную пощечину и устроить дикий скандал, разнести здесь все к чертовой матери, потому что имею право.

Не хочу.

Я идиотка. Дура и вообще ненормальная. Но когда столько времени ты никому не нужна и в жизни происходит лютый треш, хочется тепла и ласки. Ведь Гончаров не гад? Ну, пожалуйста, пусть он будет не гад.

Я так устала от Козловых, липких начальников и массы дураков, которые видят в женщине только ноги и талию.

— Дуняш, — чувственно шепчет в ушко. — Не бойся меня.

О чем он, я все забыла.

Плаваю в эйфории, не способна сейчас на самые простые действия. Будто во сне нахожусь. Самом прекрасном сне в мире и не хочу просыпаться.

Разве может так действовать на женщину всего один поцелуй. То есть, два.

Я кроме него ничего не чувствую.

Ооо, можно мозги назад?

Пожалуйста.

Преодолев невозможное, отворачиваясь шепчу.

— Хватит, пожалуйста. Ты меня ставишь в неловкое положение.

— Почему?

— Я тебя знаю полтора дня, — кашляю, чтобы звуками привести себя в чувство. — Не смущай меня. И язык все-таки был, — укоряю. — Ты говорил, что нет. Грязно играешь.

Мне надо как-то отвоевывать территорию назад. Где эти чертовы рамки, я вся потерялась в смешанных мыслях и действиях.

— Грязно? — придвигается максимально. Ооо, я явно ощущаю его возбуждения. Там неприлично много и твердо. — Ты, малыш, еще не знаешь, что такое грязно играть. Но если хочешь, могу показать.

— Не надо, — дрожа, округляю глаза. — Обойдусь.

— Смешная, — гладит скулы.

Взгляд как лава, бурлящая в вулкане. А он и есть этот вулкан. Гончаров настоящий Везувий.

— А ты — давящий.

— Есть немного, — отстраняется.

Складывает руки на груди.

Я невольно обращаю внимание на вздыбленный пах, но Везувий-Кувалда кажется этого нисколько не стесняется. С едва угасающим возбуждением кривит губы в теплой усмешке.

— Все? — слезаю. — Могу тереть пыль дальше? — одергиваю костюмчик.

— Пожалуй на сегодня закончим домашние истязания.

— Можно домой?

В дверь звонят. Я от неожиданности подскакиваю. Что за гости? Судорожно начинаю искать тряпку, чтобы … что? Сделать вид, что я здесь случайно?

Входная дверь открывается. Лекс усмехается.

— Кажется, я не закрыл.

— Мм, — бледнея, мычу.

У меня плохие предчувствия. И точно! По полу раздается цокот каблуков. Стук уверенный, жесткий и очень властный. Так ходят фам фаталь, встречала таких.

Гончаров спокоен, как танк, а я не знаю куда деться.

— Кто это?

Входит красивая вылизанная женщина. Через салфетку держит мою обувь. Брезгливо морщится. Еще и отпиленный нос манерно закрыла надушенным платком.