Книга На задворках Империи, страница 45 – Мария Самтенко

Славик! У меня просто нет слов! Он не сказал Реметову, что я лазала к нему в комнату, но явно поделился наблюдениями с дружком Боровицким! Тот вдохновился и побежал строчить жалобу!

— В связи с этим Никита Иванович Боровицкий изволит предположить, что вы и не Ольга Черкасская вовсе, а совсем другая девушка, – улыбается в бороду Елисей Иванович. – Так как же, Ольга Николаевна, другая, если я вас с детства знаю? Вы же еще с моей старшей дочкой по разным углам наказанные стояли. Помните, кстати, за что?

Нет, все-таки начальник полиции у нас молодец. С профессиональной точки зрения, конечно. Только мне сейчас главное не запутаться в Ольгиных воспоминаниях. Я помню его дочку – мы много общались, пока не умер мой отец, Николай Реметов-Черкасский. Потом и горе, и новые хлопоты с новорожденными близняшками, а несколько лет назад бывшая подруга и вовсе уехала учиться в гимназию в Царском селе.

— С Варей, что ли? А вы про какой раз, про тот, когда я ругала ее стихи и получила матрешкой по голове? Или про тот, когда мы лазали в крепость Псыфабэ, ну, то есть тогда мы еще не знали, что это не крепость, а просто старый водный резервуар…

— Достаточно! – смеется Елисей Иванович. – Ольга Николаевна, я ни секунды не сомневался, что это действительно вы, а не какая-то девица, которая заняла ваше место, когда вы сбежали. «Чтобы уклониться от помолвки». Я еще гадал, для чего он это написал. Очевидно, чтобы потребовать деньги с ваших счетов.

— Спасибо, что он не решил, что я себя убила! В смысле, старую себя. Ольгу. А еще я приятно удивлена, что он не поддерживает версию церковного служки Прохора, что я – упыриха.

— Нисколько не удивлюсь, если именно так и будет в следующий раз. Как видите, с каждым разом его обвинения становятся все абсурднее.

О да. Тут Елисей Иванович прав, но не Боровицкого в этом вина. Он-то честно бежит в полицию с тем, что видит!

— Ольга Николаевна, я прошу вас отнестись к этому бреду серьезно, – вздыхает полицейский. – Я рекомендую вам как можно быстрее съездить и подтвердить дар в Гербовой палате. Желательно, сегодня же. До Екатеринодара меньше пятидесяти километров…

— Спасибо, постараюсь выехать сегодня. Я бы и раньше съездила, но документы моего рода в Пятигорске, – с сожалением говорю я. – Там была старая усадьба княгини, после замужества и переезда не стала возиться с пересылкой дел в Екатеринодар.

Собственно, я сама разобралась в этих нюансах совсем недавно. В памяти осталось, что все дела рода у нас проходят в Пятигорске, и я до последнего даже не задумывалась, почему, если Екатеринодар ближе. Но мне мотаться в Пятигорск неудобно, так что нужно бы все-таки передать. Разумеется, после того, как я вступлю в права.

Елисей Иванович кивает и говорит, что будет отлично, если я выеду сегодня, переночую в поезде и привезу сюда документы, подтверждающие у меня дар. Это заткнет рот Боровицким, потому что никакие проходимки и самозванки не смогут подтвердить дар в Гербовой палате, и это всем известно. Кроме, очевидно, моего недостаточно осведомленного о таких нюансах жениха.

А до этого времени Елисей Иванович положит жалобу в дальний угол и будет ждать.

Елисей Иванович прав: нельзя терять времени. Сначала домой, за документами, потом на вокзал. И еще нежелательно показываться Славику, потому что, боюсь, стоит ему узнать, что я уехала в Пятигорск, эта информация тут же попадет к Боровицкому. И кто знает, как он решит ею распорядиться. Мало ли, вдруг в Пятигорске меня будет ждать засада из гопников? Подальше от фонтанов, чтобы не получилось, как в прошлый раз?