Книга На задворках Империи, страница 42 – Мария Самтенко

Славик заметно успокаивается и ворчит, что я дура, и он вообще не это имел в виду. Отец вообще вне политики, и все эти покушения ему до одного места. Просто Реметов считает, что никчемному сынку с его фальшивым даром нельзя высовываться. Еще не хватало, чтобы кто-нибудь решил к нему присмотреться.

— Это тебе уже что угодно можно, – завистливо вздыхает Славик.

Ну, ясно. Есть дар – значит, можно. Нет – нельзя, будь бесправным и не высовывайся, как старая Ольга. Неудивительно, что с такой позицией он примкнул к Боровицкому.

— Значит так, Славик. Я не нашла никаких улик, так что рекомендую тебе молчать и не рассказывать про это Реметову. А документы, что я забрала, и без того мои и должны лежать у меня. Вот, видишь? Я не взяла ничего лишнего, тут только насчет помолвки.

Перебираю листы перед носом у Славика и понимаю, что у нижнего, кажется, бумага не того оттенка. Все-таки прихватила чужое, надо будет вернуть. Брат, к счастью, не обращает на это внимания. Ему достаточно, что на верхнем листе написано про помолвку – и без того физиономия скривилась. Забавно даже, что он полностью разделяет наше с Боровицким негативное отношение к возможной свадьбе.

Рассматриваю «добычу» у себя в комнате. Так и есть: тут нотариальное соглашение о помолвке и письмо на имя Реметова. Но не Бориса, а Николая, Ольгиного отца. Так, а от кого? Граф Шереметьев?

Очень любопытно.

Первым делом бросаюсь читать письмо.

Граф Сергей Дмитриевич Шереметев пишет моему отцу, Николаю Реметову, по поводу его свадьбы с княгиней Черкасской. Если убрать словесные кружева, всякие «голубчик» и «милейший», получается примерно так: ты, Николай Григорьевич, что-то совсем оборзел, уведя богатую невесту из-под носа у рода Шереметевых. Рассчитываешь на ее деньги, собака? Отлично, тогда на деньги Шереметевых не рассчитывай, и весь отписанный Реметовым моими предками пансион мы сворачиваем. Потому что нечего вести себя так недружелюбно и кружить голову даме, которая уже сговорена с Шереметевским наследником, обещая ей вступить в ее род и заключить брачный контракт – безо всяких условий, только на неземной любви. Вот пусть княгиня Черкасская тебя и обеспечивает, и брата твоего тоже, а мы денег давать больше не будем. И напоследок: целуем, шлем на свадьбу скатерть и самовар. Последний, собака, самовар.

Соглашение о помолвке гораздо интереснее. Хотя бы потому, что оно на трех листах под одной скрепкой!

Лист первый, собственно, соглашение: по достижении двадцати одного года княжна Ольга Черкасская обязуется вступить в брачный союз с графом Никитой Боровицким, с нее богатое приданое – шестизначная цифра! – а он вступает в ее род и становится Боровицким-Черкасским. Ольге четырнадцать, Боровицкому тринадцать. Соглашение датировано тысяча девятьсот тридцать вторым годом, подписано главой рода Боровицких и княгиней Черкасской. Составлено просто и лаконично, в духе «у вас – товар, у нас – купец».

Лист второй, соглашение о расторжении помолвки. Датировано тысяча девятьсот тридцать четвертым годом, с нашей стороны подписано графом Реметовым. Ольге шестнадцать. Вспоминаю, что в этот самый год погибла княгиня, и еще выяснилось, что у Ольги нет дара. Очевидно, Боровицкие решили, что шестизначная цифра приданого – это хорошо, но женить сына на девушке без дара, да еще и с условием, что он уходит в ее род, они не готовы.