Книга Железная рука Императора, страница 58 – Мария Самтенко

— Оживились, уроды, – говорю я сквозь зубы. – А я-то думала, чего они притихли!

Но тема народовольцев занимает недолго – завтра рано вставать. Степанов обещает рассказать все с утра, заворачивается в одеяло и добавляет уже другим тоном:

— Я, честно, хотел оставить это на завтра, но не могу молчать, – в его голосе внезапно звучит улыбка. – Представьте себе, Оленька, жалоба еще и на вас! Не через наше ведомство, а через Собственную Его Величества канцелярию. Какая-то чушь про странное поведение и шпионскую деятельность. Угадайте с трех раз, от кого.

Я сажусь на постели. Светлость лежит головой на подушке и откровенно веселится:

— Угадывайте, угадывайте! И вообще, идите сюда. Зачем вы так далеко лежите?

Он протягивает руки, и я послушно подползаю, устраиваюсь в теплых объятиях. Степанов тихо гладит, но не более того – слишком устал.

— Никитушка Боровицкий! – предполагаю я, и светлость смеется мне в волосы.

— Именно! Знаете, Оленька, из того часа, что я провел наедине с Его Императорским Величеством, минут пятнадцать точно было посвящено Никите Ивановичу и его жалобам. Теперь он может гордиться известностью на самом высоком уровне.

С одной стороны, это смешно. А с другой, не подумал ли чего император? Раз уж этот донос дошел до такого уровня, значит, как минимум то ведомство, которое его получило, посчитало доводы жалобы достаточно серьезными. Да и сам контекст обсуждения – после неудавшегося покушения – наводит на неприятные мысли.

— Сначала было немного сложно, да, – не отрицает светлость. – Но в целом мне удалось убедить его, что подобные кляузы господина Боровицкого – примерно однопорядковые явления с мумией и козой. Подробности завтра, хорошо?

Учитывая, что вставать уже часа через три, настаивать будет жестоко – хотя мне ужасно интересно и про покушение, и про Никитушку. Спать от таких новостей уже не хочется – а что хочется, так это вскочить, найти кого-нибудь и окунуть в фонтан. Но один далеко, в Горячем Ключе, а остальных еще поди разыщи.

Спустя пару минут Степанов, кажется, засыпает, и я выбираю момент, чтобы тихо отползти на свою подушку.

— Пожалуйста, Оленька, полежите тут еще немного, – шепчет светлость, ненадолго выныривая из сна. – Мне так спокойнее.

Я, конечно, снова прижимаюсь к нему, и светлость наконец позволяет себе отпустить все и заснуть.

Когда я просыпаюсь, Степанов сидит на кухне и пьет черный кофе. Смотрит на меня сонным чуть расфокусированным взглядом, небрежно целует и убегает на работу со словами, что сегодня должен выйти из отпуска его министр, но от таких новостей бедолага точно захочет обратно.

Последние слова, последний быстрый поцелуй, последний взгляд голубых глаз, прозрачных, как горная вода, последняя улыбка – это все остается мне, а светлость исчезает.

Когда я прихожу домой после учебы и дополнительных занятий, квартира пуста. Признаться, я даже не думаю ни о чем дурном. Вчера же он тоже пришел в четыре утра – так, может, и сегодня задержался. Покушение на императора все-таки, да еще и министр вышел из отпуска, дела надо передавать.

Но светлость не приходит ни вечером, ни ночью, и когда я просыпаюсь следующим утром, его тоже нет.

И это уже слишком странно.

Первая мысль – он приходил и уже ушел на работу. Но я сплю чутко и обязательно услышала бы – если, конечно, светлость не лег на диване в гостиной. Но на него не похоже так ложиться, и концепция раздельных спален, принятая среди аристократии, ему не нравится. Да если и так, он в любом случае предупредил бы, чтобы я не волновалась. Записку бы оставил, или что.