Книга Железная рука Императора, страница 56 – Мария Самтенко

На работе у Степанова тоже все очень насыщенно. Министр Дворцового ведомства уехал в долгожданный отпуск, оставив светлость за исполняющего обязанности. Эти недели светлость уходит ужасно рано, приходит поздно и в целом чуть ли не ночует на работе. И в выходной он тоже, конечно же, там, потому что дел много, а оставить министру кучу несделанного светлость не может.

Зато приносит новости: столицу все же переносят в Москву. Подготовка уже началась, населению объявят в марте, а все формальные мероприятия должны будут завершиться к июлю. Тогда же в новую столицу переедет император. Потом – переходный период, когда все усилия будут направлены на то, чтобы разгрести гору проблем, которая непременно из-за этого возникнет. Это еще примерно год-полтора. Так что к сороковому году, дает прогноз светлость, все окончательно придет в норму, и ощущаться будет так, словно столица всегда была в Москве.

В такие моменты мне очень хочется рассказать Степанову про сорок первый и все, что дальше. Только мне совершенно не хочется снискать славу Кассандры, которая задолбала всю Трою своим карканьем. Сидела бы молча, может, все пошло бы по-другому.

Так что нет, я лучше буду молчать и тихо заниматься вооружением страны вместе с людьми, тоже воспринимающими рейх как угрозу. Лишь бы успеть! И убедить остальных, потому как, если судить по рассказам Степанова, далеко не все понимают, что фашисты полезут и на нас. Впрочем, так было и в прошлый раз.

Но в новых обязанностях светлости есть и забавная часть: это ящик для обращений. Про то, что он предназначен для корреспонденции Дворцового ведомства, мало кто знает – простые люди считают, что если ящик стоит у входа в Зимний дворец, пусть и сбоку, то письма попадут к царю, а в какое-то там министерство с таблички. Переучивать граждан, объясняя, что для жалоб и прошений на имя Алексея Второго существует Собственная Его Императорского Величества канцелярия, бессмысленно, так что жалобы просто туда пересылают.

Так вот, каждое утро у министра Императорского двора, а теперь у светлости как у исполняющего обязанности, начинается с того, что канцелярия приносит пачку писем из ящика. Их нужно быстро просмотреть и определить, что можно переслать, а что нужно оставить в производстве.

Самое интересное светлость приносит домой и показывает мне. За две недели у нас было: двадцать семь жалоб на то, что Зимний дворец покрасили в бирюзовый (Степанов ведет учет каждой!), потом на неверную фрейлину императрицы, на ожившего Григория Распутина на заброшенном кладбище, на загадочных пропавших кур, еще на какие-то мелочи и… сегодняшнее.

— Ольга Николаевна, посмотрите, – говорит светлость чуть ли не с порога. – Я с утра над ней думаю. И ведь не спросишь, это анонимка.

Я беру у Степанова жалобу и «наслаждаюсь» трехстраничным рассказом про то, как неназываемая императорская родня имеет «сомнительные сношения» с неназываемыми послами. Конкретики ноль, зато переживаний, что они что-то затевают против царя – целый вагон. А может, и вправду затевают? Зачем-то же светлость принес письмо.

— Вы думаете, это кто-то из наших великих князей? – спрашиваю я за ужином. – Из фронды? Думаете, там снова торчат английские уши, французские ножки или…

На том, что должно торчать от немецкой разведки, я слегка теряюсь.