Книга Конец партии, страница 23 – Мария Самтенко

В любом случае, я недовольна: если абверовцы следят на нами, можно делать это как-то понезаметнее. А если катаются по своим тайным делам, то почему так нагло?

Светлость смеется:

— А чего им бояться, Оленька? Как будто грузовик не может ездить по городу просто так. Там же не обязательно сидят агенты абвера. Мне кажется, у вас какое-то фантастическое представление о разведке. На самом деле, там все прозаично и даже скучно!

Ну, мои представления о разведке и тайных операциях нацистов основываются в основном на кино. Штирлиц там, Джеймс Бонд, да мало ли кто. Но дискуссия со светлостью приводит к тому, что, когда мы приближаемся к припаркованному у гостиницы грузовику без водителя, я подхожу и заглядываю под тент. После всех обсуждений очень интересно взглянуть, что там…

Трупы. Свежие трупы.

При виде мертвых людей в грузовике мне как-то сразу вспоминаются все конспирологические теории про зловещие эксперименты нацистов.

Первый порыв — рассмотреть тела внимательнее, понять, что именно здесь случилось. Но мне, честно, сложно представить, что грузовик могли надолго оставить без присмотра. Так что лучше пока отступить.

Поэтому я аккуратно поправляю тент и тихо говорю Степанову:

— Там трупы. Давайте отойдем.

— Как это не похоже на вас, Оленька, — улыбается светлость, когда я беру его под локоть. — Обычно вы стремитесь поглубже залезть в… проблему.

— Я и сейчас хочу, только боюсь, что нас поймают фрицы.

Мы проходим мимо грузовика как самая обычная семейная пара и переходим на другую сторону улицы.

Вовремя — к машине как раз подходит дюжий немец. Один. Водитель, наверно. Что, если попробовать отвлечь его?

— Михаил Александрович?..

Светлость кивает. Мы придумываем план: он отвлечет внимание водителя, прицепившись с каким-то дурацким вопросом, а я в это время залезу в грузовик, чтобы посмотреть, что там. Главное, чтобы больше никто не появился!

Степанов неохотно соглашается и уточняет: перед этим он воспользуется даром электричества, чтобы автомобиль не смог завестись. Потому что ему совершенно не улыбается, чтобы грузовик уехал в неизвестном направлении со мной внутри. А такую вероятность исключать нельзя.

Впрочем, рисков в этой истории ужасно много. Самый большой вопрос — почему никто ничего не охраняет. Считают, что законопослушные немцы в маленьком приграничном городке по грузовикам не лазают? Или просто все другие участники событий заняты в другом месте? В этом тоже ничего хорошего!

Но пока все идет неплохо.

Светлость смотрит на грузовик, потом прикрывает глаза — колдует. Вот с чем у него просто прекрасно — так это с контролем дара. Я совсем ничего не чувствую, никакого статического электричества, но замечаю, что у грузовика зажигаются и гаснут фары. Раз — и все.

Еще несколько минут ожидания — и водитель вылезает из машины, ходит вокруг, что-то смотрит, видимо, пытаясь починить. Светлость на секунду стискивает мои пальцы и идет выяснять, что случилось и не нужна ли помощь. И вот пока бедолага водитель будет от этого отбиваться, я залезу и посмотрю внимательнее.

Вообще, это несложно. Военная техника в старом мире выглядит гораздо внушительнее, и все равно привыкаешь спокойно лазать. Главное — делать все быстро. И никому не попасться.

Забравшись в грузовик, я рассматриваю с десяток мертвых мужчин в польской форме: характерные мундирные куртки, каски, на многих — кепки-конфедератки. Да и в целом обмундирования столько, словно они не воевать явились, а на парад.