Книга Сыщик из Мурома. Дело об Идолище, страница 16 – Мария Самтенко

— Но ты…

— Да, я ему не помог, ну и что? Златослав сам виноват. Сказал бы сразу про воду, я, может, и придумал бы чего. Но он не захотел! Ха! Сам учил, что надо делиться!..

Петруша снова принялся ходить из угла в угол, но теперь он разбрасывал не только солому, но и слова — рассказывая Василисе, как все случилось:

— Хочешь знать? Да-да, вы все хотите знать, что ты, что твой Муромец. Златослав тебя использовал, ты верно догадалась, силу твою хотел взять да на живую воду пустить. Но обессилела ты, по Борису своему убиваясь, вот он и ждал, когда снова в силу войдешь. Но мне тоже всего не рассказывал. Делиться не хотел! Чарка воды, она ведь вся целиком уходит. Одна ведьма, одна чарка, один человек...

Златослав действительно не сказал Петруше всей правды — просто отправил его в свой старый тайник, тот, где с самого набега половцев хранилась вода из речки Смородины и устройство чародейское для изготовления живой и мертвой водицы. Что это, он не объяснил — но не учел, что в тайнике еще и старые записи лежали, оставленные предками-колдунами.

Записей было много, Петруша не стал читать все. Того, что он увидел про мертвую и живую воду, хватило, чтобы он загорелся надеждой исцелиться, стать красавцем писаным.

Возвращаясь домой, служка собирался пасть в ноги жрецу и умолять его поделиться живой водой — но так сложилось, что Златослава он нашел раненым.

Хрипя, плюясь кровью, пузырящейся на губах, жрец объяснил, что повздорил с давним знакомцем, и тот, вспылив, ударил его саблей, вскочил на коня и уехал. И тут-то живая вода пригодится, исцелит Златослава, снова молодым, сильным и здоровым сделает.

Только спросил Петруша, а как же он сам, рябой — как по одному взгляду жреца все понял. Злоба взяла его, злоба и зависть.

Не дал Петруша Златославу воды, ногой на горло наступил и дождался, когда тот булькать перестанет. Потом собой занялся: налил воду из бурдюка в сосуд, чтобы разделить ее на живую и мертвую, но пить испугался — сначала проверить решил.

А на ком проверять?

На Златославе, конечно. Оживлять жреца Петруша, конечно же, не хотел. Он рассудил, что если мертвая вода из белой чарки срастит его тело, то живую из черной чарки можно спокойно пить. Поэтому на куски Златослава и порубил — былины вспомнил, где богатырей враги вот так разрубали, а друзья и любимые водой окропляли.

Но не сработала мертвая вода, не срослось тело жреца. Понял Петруша, что и живая вода не подействует, шрамы не исцелит и красавцем писаным не сделает.

Растерялся тогда Петруша. Испугавшись, что его схватят и смерть жреца на него повесят, он разложил куски мертвого тела возле идолов — стрельцов так запутать хотел — а сам убежал и три дня по оврагам прятался.

Потом домой вернулся, про сыск узнал, про Илью Муромца, который в это дело нос свой засунул и меня привлек, и про то, что его самого пока подозреваемым не считают, потому что жрец его самолично «в город» с поручением отослал.

Подумал Петруша, да и решил в тайник тот вернуться, еще раз все записи изучить. К жрецам киевским он не ездил, конечно — это такая придумка была. Все это время он сидел в тайнике и все, что есть, уже не поспешно, внимательно читал.

Тогда-то он и узнал, что сама по себе вода из речки Смородины на мертвую и живую не разделяется. Что сила нужна для этого чародейская. Вспомнил даже, что Златослав перед смертью что-то бормотал про ведьму, да он, Петруша, не прислушался.