Книга Эра белого орлогрифа, страница 6 – Анюта Соколова

Но что же делать, если я хочу получить нормальную работу?

Утро выдалось ветреным и хмурым. Небо затянуло белёсой хмарью, розовый свет Второго солнца еле-еле просачивался сквозь облака. Было не по-весеннему зябко и сыро. После недолгих раздумий я поддела под рубашку шерстяную безрукавку. Нормальным людям холод не страшен, у них хорошая терморегуляция. Самые одарённые способны создавать прослойку из тёплого воздуха, с которой в любой мороз можно ходить полураздетым, не простудишься. У меня же простуда — неизменный атрибут поздней осени, зимы и ранней весны. И мёрзну я постоянно, школьная форма не рассчитана на хаотиков. Она красивая, удобная и прочная, но из тонкой ткани.

Ещё в первом классе передо мной встал выбор: одеваться по погоде и терпеть насмешки или быть как все и постоянно хлюпать носом. После того как школьный целитель наорал на меня, настолько его утомили мои вечные сопли, я выбрала первый вариант. Конечно, находились преподаватели, которые наказывали за нарушение правил и заставляли снимать неуставные вещи. Но когда господина Гензо сменил новый директор, ко мне перестали придираться. Господин Реншо не боялся столичных проверок, не экономил на безопасности и не считал хаотиков уродами. Семь лет, что он руководил школой, стали лучшими в моей жизни. Только на выпускной практике его защита меня не спасёт.

Позёвывая, я доплелась до распределяющей арки в толпе таких же сонных выпускников. Порталы на территории школы были запрещены, хотя это правило сплошь и рядом нарушалось. Большинство из молодых людей на ходу приводило себя в порядок и вполголоса на все корки костерило вчерашнюю вечеринку, креплёное вино и Великую Милосердную Тьму заодно. Директор поджидал нас на небольшом возвышении в компании преподавателя универсальных преобразований господина Гезу́ра. Остальные учителя явно не захотели подниматься в такую рань: распределение — процесс небыстрый, можно сто раз выспаться до его окончания.

— Уважаемые господа практиканты! — усиленный преобразованием голос Реншо прогремел над площадью и подстегнул отстающих. — Торжественную речь я произнесу позже. Всё равно за пару часов вы её забудете. Поэтому начнём с главного — распределения по командам. Не думаю, что среди вас присутствует хотя бы один человек, который за десять лет не выучил правила назубок, но на всякий случай повторю. Вы по одному проходите к арке и останавливаетесь строго под карту́шем. Дожидаетесь появившейся цифры и спокойно — акцентирую ваше внимание на этом слове! Спокойно! — идёте к табличке с номером вашей команды. Визгами и воплями будете пугать бестий в Ущелье. Никаких: «Господин Реншо, можно я поменяюсь?» Вас распределяет не древняя каменюка, как только что непочтительно выразилась госпожа Фершо́, а воля самой Милосердной. Итак, господин Гезур называет вашу фамилию и имя, вы идёте, замираете, читаете номер, отходите. Всё ясно?

— Нет! — тут же забасил здоровенный боевик, наглядная иллюстрация к поговорке «Ум пульсаром в колыбели выжгло». — Что такое картуш?

— Разъясняю: картуш — это декоративный элемент в виде свитка. Для господина Пеншо́ и прочих особо одарённых скажу ещё проще: такой овальчик с завитушками по краям. Когда вы окажетесь под ним, он засветится — даже пятнистая змеехво́стка не перепутает. Надеюсь, у выпускников лучшей общей школы Сурлéна мозгов чуть больше, чем у змеехвостки. Другие вопросы есть? Нет? Господин Гезур, начали!