Книга Эра белого орлогрифа, страница 4 – Анюта Соколова

В дверь грубо постучали. Вместо нормального замка, срабатывающего на ауру хозяина, я давным-давно поставила простую задвижку. Пришлось идти отпирать. В коридоре, подбоченясь, стояла госпожа Дишур.

— Шиано! — визгливо начала комендантша. — Напоминаю: завтра до Третьего солнца вы должны освободить комнату! И учтите! Она должна быть в том же состоянии, в каком её вам предоставила школа!

— Ах! — я страдальчески закатила глаза. — Уважаемая госпожа Дишур, это невозможно!

На востроносом лице Дишур расцвела торжествующая ухмылка, но я продолжила:

— Где же я за Первое солнце поймаю сорок три таракана, восемнадцать мух, трёх пауков и одну крысу?! И плесень в углах — её же семь лет назад вывели во всей школе? А осыпавшуюся штукатурку? Директор лично проследил, чтобы общежитие отремонтировали на совесть, неужели вы заставите меня обдирать потолок ногтями?

Госпожа Дишур розовела, краснела, багровела и под конец моей пылкой речи сравнялась цветом со своей кокетливой блузкой винного цвета.

— Хорошо, что мне не нужно ловить их прямо сейчас, — я продемонстрировала комендантше подписанное директором заявление. — По уставу школы на время практики комната сохраняется за учеником. Так что как минимум две недели у меня есть. А по поводу плесени и штукатурки я обязательно уточню у господина Реншо.

Над головой госпожи Дишур начали потрескивать искорки. Наверное, я и впрямь безрассудная — дразню второго боевика за вечер, пусть и слабенького. Но я смотрела противной тётке прямо в глаза. Когда она заселяла десятилетнюю девочку без способностей в самую убогую и сырую комнатушку, то не думала, что я продержусь в школе достаточно долго. Госпожа Дишур не знала, что мне некуда и не к кому возвращаться, а в свой шанс получить образование я вцепилась руками, ногами и зубами.

— Через две недели вас всё равно отсюда вышвырнут, — прошипела комендантша. — И попробуйте только заикнуться о мышах при господине Реншо!

— О крысе, — поправила я. — Здоровой и откормленной, словно скальные крысоу́ши. Даже не представляю, где она так отъелась, уважаемая госпожа Дишур. Ведь в общежитие нельзя приносить еду. Правда, запрет распространяется лишь на учеников… Ой, я вспомнила! Вы же сами здесь живёте — сразу в двух комнатах, и ужины вам доставляют из ближайшего ресторана. Надо быть осторожнее, уважаемая госпожа, — вдруг подобные монстры затаились где-то под вашей кроватью?

Если бы хоть раз за десять лет я позволила бы оскорбить госпожу Дишур открыто, она сжила бы меня со свету. К счастью, боевики не отличаются умом, а формально ко мне нельзя было придраться. Дишур пробовала — ещё при старом директоре, господине Гензо́. Но вот беда: мои слова в её пересказе теряли остроту. Я никогда не забывала прибавлять «уважаемая», не грубила и не нарушала правила. А вдобавок не робела, не плакала и не жаловалась. В специнтернате у меня была воспитательница, по сравнению с которой желчная комендантша проигрывала со счётом сто-ноль. Вот и сейчас она беззвучно хлопала губами, словно вытащенная из воды рыба, однако ответить ей было нечего.

— Мои крысы — не ваша забота! — выплюнула она наконец.

— Разумеется, — вежливо поддакнула я. — На ваших крыс я не претендую. Мне бы найти крысу взамен той, что я потравила десять лет назад. Обещаю, уважаемая госпожа Дишур, я непременно займусь этим после практики. Заодно и выясним у господина Реншо вопросы с насекомыми, плесенью и штукатуркой.