Книга Любовь вне контракта, страница 26 – Tina Blad

— А ты менее надоедливый, чем думала я, — решила я поддержать тон комплимента, и мужчина хмыкнул, едва заметно усмехнувшись уголками губ.

— Ладно, — он откинулся на спинку стула, делая глоток чая, и в его голосе послышалась примирительная нотка довольства. — Это будут не самые худшие сутки.

— Надеюсь, Ник вернётся раньше, — согласилась я, чувствуя, как напряжение потихоньку отпускает.

— Соблазнять не будешь? — вдруг спросил голубоглазый нахал, и я поперхнулась чаем. Кажется, я его переоценила. Или, наоборот, недооценила. Внутри вдруг проснулось что-то озорное, почти детское, и мне отчаянно захотелось пошалить, немного разбавить эту мрачную, натянутую тишину, которая всё ещё витала между нами.

— Хм, а ты как раз в моём вкусе, — протянула я томно, и мой голос неожиданно стал низким, обволакивающим, с лёгкой хрипотцой. Я медленно, нарочито небрежно закусила губу, окидывая его долгим, оценивающим взглядом. Правда, рассматривать было особенно нечего, поскольку он сидел напротив за столом, и всё, что мне было доступно — это его широкие плечи, лицо с острыми скулами и напряжённо сжатая челюсть. Заглядывать под стол было бы слишком, так что я ограничилась выразительным взглядом сверху вниз. Крис напрягся, его лицо превратилось в непроницаемую каменную маску, а в холодных голубых глазах мелькнула едва заметная паника. Выдержав театральную паузу, я снова заговорила, возвращая голосу привычную, насмешливую интонацию:

— А вот характер — нет. Так что извини, мужу я останусь верна.

Он замер на мгновение, переваривая мои слова, а потом внезапно уважительно крякнул и расслабился, откидываясь на спинку стула. По его губам скользнула едва заметная, но вполне искренняя усмешка.

— Ладно, сам виноват, — хмыкнул он, почему-то потирая шею, словно его всё ещё сковывало напряжение. — Но всё равно скажу — у меня есть девушка.

— Так с этого и надо было начинать, — закатила я глаза, пряча улыбку в кружке с чаем. А то ишь ты, на провокации пошёл. Ещё и на такие. У меня родители и то лучше провоцируют, а потом скандалят так, что стены дрожат. Гость, судя по всему, не привык к подобным играм.

— Исправлюсь, — серьёзно кивнул он, но в его голосе мне послышались едва уловимые смешинки. Мы начали ладить — это было очевидно. И тогда он жестом заправского фокусника извлёк откуда-то из внутреннего кармана тёмного камзола колоду карт. Они легли на стол с тихим, шуршащим шелестом, и Крис поднял на меня вопросительный взгляд.

— Сыграем?

У меня есть небольшой грешок. Или даже большой. Я дико азартная. Не до такой степени, чтобы проиграть все деньги — деньги я принципиально не ставлю, — но азарт накатывает на меня волной. Играла я редко, но карты любила горячо, и это было единственное, что связывало меня с родителями эмоционально. Отец, как я подозревала, был известным шулером в молодости; в нашей семье об этом не говорили открыто, но иногда, когда он был в особенно хорошем расположении духа, из его рассказов проскальзывали туманные намёки на былые карточные баталии. Вполне возможно, именно благодаря его таланту они и открыли свою таверну.

Крис оказался не менее азартным, чем я. Уже через час мы сдружились и поссорились так, словно знали друг друга не один десяток лет. Мы оба жульничали с таким мастерством, что исход каждой партии оставался непредсказуемым, и никто ни разу не попался — ни я, ни он. Проигравший, по нашему молчаливому уговору, рассказывал о себе немного больше. Это было честно, и мне нравилось.