Книга (Не) нужная истинная маршала драконов, страница 90 – Мия Галицкая

Наш Рейнар рос не по дням, а по часам. Он был удивительным ребенком – любознательным, озорным, с независимым характером, который он явно унаследовал от отца. Уже в три года он мог часами сидеть с Алариком в библиотеке, «читая» старые фолианты с картинками драконов. А по вечерам, устроившись у камина, он требовал, чтобы я рассказывала ему сказки. Но не о принцессах, а о «маме волшебнице и папе-огненном драконе».

И вот однажды, спустя пять лет этого почти идиллического существования, пришло письмо от Корвиса. Я вскрыла его за завтраком, в то время как Аларик пытался уговорить Рейнара доесть кашу.

«Дорогая сестра, – писал Корвис. – Наше путешествие привело нас к далеким южным морям. И здесь, под шум прибоя, случилось новое чудо. Оливия подарила мне сына. Мы назвали его Эдвином. Он имеет все шансы стать настоящим сорванцом – у него уже прорезались первые чешуйки, и он умудрился слегка опалить бороду своему старому отцу своим первым чихом. Поздравь и себя – теперь ты стала тетей. Целую. Твой брат».

Я отложила письмо и посмотрела на Аларика, который, наконец, победил в битве с кашей. Он уловил мое выражение лица.

— Что-то случилось?

— У нас… появился племянник, – сказала я, и голос мой дрогнул от переполнявших меня чувств. – Корвис и Оливия… назвали его Эдвином.

Аларик улыбнулся своей скупой, но такой теплой улыбкой.

— Наконец-то у Рейнара появится достойный компаньон для будущих проказ. Надо будет начать строить для них новое крыло, пока он не спалил старое.

Я рассмеялась, глядя на нашего сына, который с серьезным видом пытался сложить в тарелке изображение дракона. Сердце мое пело от радости за брата, за Оливию, за новую жизнь, которая начиналась в нашей семье.

И в этот момент я поняла, что пришло время. Тайна, которую я хранила последние несколько недель, уже не могла ждать. Она рвалась наружу, чтобы разделить радость с самым главным человеком в моей жизни.

Вечером, когда Рейнара уложили спать, а мы с Алариком остались в нашей маленькой гостиной, я подошла к камину, где он сидел в кресле, просматривая донесения. Огонь играл на его профиле, делая его черты такими знакомыми и любимыми.

— Аларик, – тихо позвала я.

Он отложил пергамент и посмотрел на меня, и сразу же во взгляде его появилась тревога – он уловил необычную нотку в моем голосе.

— Что-то не так, Миранда?

— Все так, – улыбнулась я, подходя ближе. Я взяла его большую, сильную руку и прижала ее к своему животу, туда, где под складками платья уже начинала угадываться новая, едва заметная жизнь. – Все так прекрасно, как никогда.

Он замер. Его пальцы, всегда такие твердые и уверенные, на мгновение дрогнули. Он смотрел на меня, и в его синих глазах, отражавших пламя камина, плясали искорки непонимания, надежды и растущего изумления.

— Ты… – он не мог договорить.

— Да, – прошептала я, кладя свою руку поверх его. – Наш Рейнар скоро перестанет быть единственным.

Он медленно, словно боясь спугнуть что-то хрупкое, встал с кресла и опустился передо мной на одно колено, как когда-то давно, в шатре, после битвы. Его руки теперь обе лежали на моем животе, а голова склонилась так, что лбом он касался меня.

— Миранда, – его голос был глухим, полным благоговения. Он закрыл глаза, прислушиваясь, и я чувствовала, как его ладони излучают почти осязаемое тепло.