Книга (Не) нужная истинная маршала драконов, страница 89 – Мия Галицкая

Засыпая в его крепких, надежных объятиях, под мерный, убаюкивающий стук его сердца, я думала, что наша история, такая длинная, извилистая, полная боли, отчаянных битв и горьких потерь, наконец-то обрела тот самый счастливый конец, о котором мы так мечтали в самые темные времена. И я знала, что теперь, что бы ни приготовило нам будущее, мы справимся со всем. Потому что мы были вместе.

Прошло пять лет. Пять лет, которые вместили в себя целую вечность спокойного, глубокого счастья. Я до сих пор иногда просыпалась по ночам и, чтобы убедиться, что это не сон, прикасалась пальцами к прохладной шелковой простыне, к твердому теплу спины Аларика, прислушивалась к мерному дыханию нашего сына из соседней комнаты.

Поместье Хардов стало моим настоящим домом. Оно не было похоже на холодный, сияющий позолотой императорский дворец. Это было место, пропитанное историей и жизнью. Старинные стены из темного камня хранили прохладу летом и тепло зимой, а из окон нашей спальни открывался вид не на парадные площади, а на бескрайние леса и зеркальную гладь озера, в котором отражались горы. Воздух здесь всегда пах дымком из камина, старыми книгами из библиотеки Аларика и свежескошенной травой.

Первые месяцы после переезда были временем тихого, почти блаженного уединения. Мы с Алариком заново узнавали друг друга без оглядки на войну, опасности и долг. Он оказался удивительно внимательным и терпеливым учителем, постепенно посвящая меня во все тонкости управления своими землями. Я же учила его простым вещам – смеяться без причины, варить кофе на рассвете и просто молча сидеть рядом, наблюдая, как заходит солнце.

А потом на свет появился он. Наш Рейнар.

Я никогда не забуду тот миг, когда акушерка положила мне на грудь маленький, теплый комочек. Он был таким крошечным, с сморщенным личиком и цепочкой тончайших серебристых чешуек вдоль спинки. Но когда он открыл глаза – те самые синие, как у отца, глаза с вертикальными зрачками – и тихо щелкнул, в моем сердце что-то навсегда встало на свои места. Это была не просто любовь. Это было чувство абсолютной, первобытной принадлежности. Он был мой. Наш.

Аларик, обычно такой сдержанный и твердый, в тот день был похож на потерянного мальчика. Он боялся взять сына на руки, боялся сделать ему больно, и когда я наконец вложила Рейнара в его неуклюже сложенные ладони, на глаза ему навернулись слезы. Он просто стоял и смотрел на него, а по его лицу текли беззвучные слезы. Это была самая искренняя и потрясающая картина, которую я когда-либо видела.

Корвис сдержал свое слово. Через месяц после рождения Рейнара по всей империи был зачитан указ: Мой племянник, Рейнар Хард, объявлялся наследником императорского престола. Это решение было встречено всеобщим одобрением. Народ видел в нем символ единства и новой надежды – дитя героев, победивших скверну.

А вскоре после этого Корвис и Оливия, передали нам бразды правления и отправились в долгое путешествие. «Мы отдали империи всю свою молодость, – написал как-то раз Корвис в своем письме. – Теперь пришло время пожить для себя.»

И мы старались оправдать его доверие. Прошли те времена, когда я робко сидела на советах, боясь сказать лишнее слово. Теперь я правила бок о бок с Алариком, как равная. Мы дополняли друг друга: его железная логика и стратегическое мышление – и моя интуиция и понимание людей. Империя процветала. Города отстраивались, торговля шла бойко, а на границах царил мир.