Книга ( Не ) нужная истинная маршала драконов, страница 84 – Мия Галицкая

И вот настал тот день, когда последний солдат скверны сложил оружие. Война, казавшаяся вечной, бесконечной, пожирающая все на своем пути, наконец закончилась. Наступила тишина. Не тревожная, а глубокая, умиротворяющая, нарушаемая лишь щебетом птиц, осмелившихся вернуться в опустошенные земли.

Теперь наш караван — пестрый поток из повозок, всадников и пеших солдат — медленно двигался по большой дороге в столицу. Знамена с гербом Империи развевались на легком ветру, а лица людей, хоть и усталые, светились непривычным спокойствием. Впереди, на своем великолепном белом скакуне, ехал Корвис — Император-победитель, его поза была прямой, но в глазах читалась глубокая усталость и тяжесть короны, которая теперь стала еще весомее. Рядом с ним, чуть поодаль, но уже не как враг или пленник, а как странный, неожиданный союзник, — Брэндон. Их разговор был тихим и деловым, о будущем размещении войск и восстановлении городов, и в нем уже не звучала прежняя ядовитая ненависть.

А мы с Хардом ехали в просторном крытом экипаже, устланном мягкими коврами. Я полулежала, укутанная в дорогие меха, хотя за окном солнце припекало землю. Силы возвращались ко мне медленно, украдкой, как будто стесняясь. Каждый день я чувствовала себя чуть крепче, но Аларик все равно следил за каждым моим вздохом, каждым движением. Его большая, сильная рука лежала поверх моей на едва заметном, но уже округлившемся животе.

— Никаких больше подвигов, — сказал он без предисловий, глядя в окно на мелькающие поля и возрождающиеся деревни. — До самых родов. И, желательно, после. Ты поняла меня, герцогиня?

В его голосе звучала привычная, железная команда, но я уже научилась слышать за ней совсем иное — дрожащий отголосок недавнего ужаса, затаенную, почти паническую заботу и ту самую любовь, которую он все еще так неумело выражал.

— Никаких, — покорно согласилась я, прикрывая глаза и наслаждаясь покоем и плавным покачиванием экипажа. — Только невыносимо скучные придворные церемонии, бесконечные примерки платьев и выслушивание советов старых дам о том, как правильно вынашивать наследника.

Он тихо хмыкнул, и я почувствовала, как уголок его рта дрогнул в скупой улыбке. Его пальцы слегка сжали мои.

— На нашей свадьбе будет пол-империи. Корвис настаивает на пышнейшей церемонии. Говорит, народ должен увидеть своих героев и забыть ужас войны в вине и танцах.

— Героев? — я усмехнулась, не открывая глаз. — Меня будут показывать как диковинку в зверинце.

— Будут показывать ту что спасла всех, сестру Императора и мою жену, — поправил он тихо, но так твердо, что я открыла глаза. — Самую сильную женщину этой империи. Ту, что не сломалась.

Он повернулся ко мне, и в его синих, всегда таких холодных и отстраненных глазах не было ни тени насмешки или снисхождения. Только чистая, неподдельная гордость. Та самая, от которой у меня перехватило дыхание и по щекам разлился теплый румянец.

За окном уже замелькали первые, пока еще скромные дома предместий столицы. Впереди нас ждали бесконечные балы, приемы, придворные интриги и утомительная подготовка к главному событию — Императорской свадьбе, событию, которое должно было затмить все ужасы войны.

Но в этот миг, в тряском, пыльном экипаже, под мерный стук копыт и тепло руки Харда на моей, я чувствовала лишь одно — глубокий, невозмутимый мир, пьянящее чувство покоя и безопасности. Мы ехали домой.