Книга ( Не ) нужная истинная маршала драконов, страница 80 – Мия Галицкая

— Она пришла в себя, — голос Харда прозвучал глухо, без необходимости что-либо объяснять.

Корвис кивнул, шагнул внутрь и опустился на одно колено у кровати. Его взгляд скользнул по моему лицу, изучающе и осторожно.

— Миранда, сестренка, — он взял мою рук и прижал к своей щеке, а в его глаза пробежало облегчение.

— Все хорошо, — поспешила я успокоить брата, — я..

— Я знаю, ты впустила в себя скверну…

— И да и нет.

Я закрыла глаза, снова пытаясь воссоздать те ощущения. Не холод и не тьму. Нечто иное.

— Это было… как две реки, — начала я, подбирая слова. — Одна — горячая, ядовитая, полная гнева. А другая… просто жизнь. Дикая, сильная, но не злая. Я не боролась с ядом. Я просто… попыталась напомнить жизни, какой она должна быть. Вернуть ее к себе.

Корвис и Хард переглянулись. В их взгляде мелькнуло нечто важное, понятное только им двоим.

— Равновесие, — произнес Корвис задумчиво. — Не уничтожение, а исцеление. Такого не мог сделать ни один маг или жрец. Только…

— Только тот, в ком есть часть обоих начал, — закончил за него Хард. Его рука непроизвольно сжала мое плечо. — Дитя пламени и тени.

От этих слов по коже побежали мурашки.

— Скверна почувствовала это, — Корвис поднялся на ноги, его лицо стало жестким. — То, что произошло, было как вспышка маяка в ночи. Оно теперь знает о тебе не просто как о пророчестве. Оно знает, что ты можешь нести угрозу власти. Настоящую угрозу.

— Значит, скрываться бессмысленно, — тихо сказала я.

— Бессмысленно, — подтвердил Хард. Его голос обрел привычную сталь. — Теперь мы будем сражаться чтобы, а чтобы дать тебе время научиться контролировать этот дар.

Он посмотрел на меня, и в его взгляде я увидела не только любовь и страх, но и нечто новое — уважение. Признание силы, которой он сам не обладал.

— Но сначала, — он строго посмотрел на меня, — отдых. И еда. — Он обернулся к Корвису.

— Полностью согласен, велю принести бульон и хлеб. И чтобы никто вас не беспокоил.

Хард кивнул и Корвис вышел, оставив нас одних.

Хард снова устроился рядом, протянул мне чашку с водой. Я сделала несколько глотков, чувствуя, как живительная влага возвращает силы.

Он наклонился и коснулся лбом моего виска. Этот простой, лишенный страсти жест был полон такой нежности, что у меня сжалось горло.

Я знала пока он рядом, никакая тьма не будет казаться такой уж непроглядной. А утром начнется новая битва...

Но следующие несколько дней прошли в странном затишье, напряженном и зыбком. Лагерь зализывал раны, а я — восстанавливала силы под бдительным взглядом Харда. Он редко выходил из шатра, словно тень, отдавая приказы через адъютантов и проводя военные советы прямо у моего ложа.

Как-то утром, когда я уже могла сидеть без головокружения, в шатер вошел Брэндон.

Он выглядел изможденным, но в его глазах больше не бушевало безумие. Теперь они были ясными, глубокими и полными тихой, неутихающей боли. Он остановился у входа, словно не решаясь приблизиться.

Хард, сидевший рядом со мной, мгновенно встал, заняв защитную позу. Его тело напряглось, как у готовящегося к прыжку зверя.

— Брат, — тихо произнес Брэндон. Его голос был хриплым, но твердым. — Я пришел не для ссоры.

— Тогда зачем? — холодно бросил Хард.

Брэндон перевел взгляд на меня. В его взгляде не было ни ненависти, ни прежнего высокомерия. Только сложная смесь стыда, благодарности и недоумения.