Книга Из ЖКХ в маги, страница 7 – Виктория Крафт

Я отложила панталоны и взялась за кофту. Кофта вязаная, серая, с деревянными пуговицами. Тёплая. Это уже ближе к телу, в такой и на работу можно. Плащ из грубой шерсти, на подкладке — тяжёлый, но надёжный. На крючке у двери висел ещё один, попроще. Значит, не всё потеряно. Значит, кто-то здесь понимает, что такое холод.

Обувь. Я заглянула на дно сундука. Деревянные башмаки — грубые, крестьянские. И кожаные туфли — узкие, на низком каблуке, с вышивкой. Для бала, не иначе.

Я взяла деревянный башмак, повертела. Крепкий. Потом взяла туфлю. Кожа мягкая, но подошва тонкая — в таких по грязи не пойдёшь, сразу промочишь. Хотя ножка в них смотрится изящно. Наверное.

— Две пары обуви, — сказала я задумчиво. — Одна для грязи, другая для танцев. Значит, танцуют. Или ходят куда-то, где чисто. Может, в храм. Может, в гости. А может, на ярмарку. В любом случае, гардероб у девушки был продуман. Не то что у меня — сапоги и тапки.

Я сложила всё обратно в сундук и села на крышку. Мысли крутились, цеплялись одна за другую. Одежда — это не просто тряпки. Одежда — это зеркало. По одному платью можно многое сказать о том, кто его носит и в каком обществе живёт. Здесь носят длинное, закрытое, с вышивкой. Значит, традиции сильны. Значит, тело женское прячут, а не выставляют. Значит, ручной труд ценится — машинного нет или почти нет. И значит, я влипла в общество, где женщина в брюках вызовет если не костёр, то скандал.

— Прекрасно, — сказала я. — Просто прекрасно. Я всю жизнь боролась за равенство, а теперь окажусь в мире, где равенство — это когда женщине разрешают самой выбрать, какими нитками вышивать. Синими или красными.

Но на душе всё равно скребли кошки. Я закрыла сундук и полезла в шкаф.

Шкаф был небольшой, с резной дверцей. Внутри пахло травами и мёдом. На верхней полке — горшочки и баночки: соль, мука в мешочке, крупа, сушёные яблоки, горшочек мёда. Пучки трав под потолком. На нижней полке — инструменты. Вот тут я выдохнула с облегчением. Нож в кожаных ножнах, хороший, тяжёлый. Моток бечёвки. Шило. Молоток. Гвозди. Иголки, нитки, моток шерсти. Кремень и огниво.

Я взяла нож, вытащила из ножен. Лезвие чистое, острое, без ржавчины. Кто-то следил за инструментом. Это радовало.

— Ну, хоть что-то человеческое, — сказала я. — Нож, молоток, гвозди. С этим уже можно жить. Осталось понять, куда я попала и кого тут надо лечить.

Я села на кровать и положила нож на колени. Вопросов было больше, чем ответов. Но это нормально. На любой аварии сначала — осмотр места, потом — оценка повреждений, потом — план работ. Авария, правда, на этот раз вселенского масштаба. Ну ничего. Не впервой.

Первое — вода. Она есть, и это отлично. Второе — еда. Третье — одежда, обувь, инструменты — всё на месте. Четвёртое — деньги. Пятое — информация. Где я? Что это за мир? Кто здесь живёт? Какие порядки? И главное — кто жил в этом доме до меня? Чьё это тело? Как меня зовут?

Я поджала губы и посмотрела на свечу. Пламя дрожало, и тени на стенах дрожали вместе с ним. Как в театре теней. Только театр этот — моя жизнь.

Спать не хотелось. Я встала, накинула плащ и вышла во двор. Ночь всё ещё стояла над озером, звёзды горели, луна висела низко над водой. Я подошла к колодцу, опустила ведро и зачерпнула воды.