Книга Из ЖКХ в маги, страница 61 – Виктория Крафт

— Нам туда не надо, — сказал он. — Нам на рудники.

— На рудники? — удивился старик. — И что вам там? Место гиблое. Каторжники, маги, всякая шваль. Там и свободные-то долго не живут.

— У нас дело, — коротко ответила я.

Старик покачал головой, но больше не спрашивал.

На третий день караван остановился на развилке.

— Всё, — сказал главный купец. — Дальше нам прямо, на восточные сёла. А вам, если на рудники, — налево. Поворот вон там, за холмом.

— Далеко? — спросила я.

— Пешком — дня два, может, три. Караваны туда не ходят. Кто добром едет — тот на рудники не спешит.

Мы с Торвальдом переглянулись.

— Спасибо, — сказала я.

Мы забрали свои мешки, попрощались и пошли.

Дорога налево была хуже — заросшая, каменистая. Ветки цеплялись за одежду, под ногами шуршали сухие листья. Лес подступал вплотную. Тот самый Чёрный лес. Я чувствовала его — тёмный, чужой, молчаливый. Вода здесь была холодная, с горьким привкусом. Она не откликалась так охотно, как в городе. Она будто затаилась.

— Нервничаешь? — спросил Торвальд.

— Собранна, — ответила я. — Идём.

Мы шли до темноты. Потом разбили лагерь: костёр, плащи на земле, ужин из сухарей и сыра. Я смотрела на огонь и думала о Гуннаре. Он маг огня. Ему бы здесь понравилось. Но он там, в каменном мешке, в антимагических наручниках. И я иду к нему. Чего бы это ни стоило.

— Завтра дойдём, — сказал Торвальд. — Отдохни.

— Ты тоже.

— Я посторожу.

Я закрыла глаза. Вода во мне тихо шептала о чём-то своём. Я слушала её и засыпала.

Где-то вдалеке, в Чёрном лесу, раздался вой. Не волчий. То ли плач, то ли смех. Я вздрогнула, но не проснулась.

Мы были уже близко. Совсем близко.

Мы шли уже несколько часов, когда я поняла, что мы заблудились.

Дорога налево, за холмом, оказалась не такой простой, как говорил купец. Она то появлялась, то исчезала в траве, то раздваивалась, то упиралась в овраг. Мы шли то по тропе, то по бездорожью, продираясь сквозь кусты и высокую траву. Солнце понемногу клонилось к закату, а лес вокруг становился гуще. Деревья обступали нас всё плотнее, и в их тени было сумрачно даже днём.

— Мне это не нравится, — сказал Торвальд, оглядываясь. — Мы уже проходили этот кривой дуб. Точно проходили.

— Заблудились, — согласилась я. — И, кажется, давно.

— Нам надо было идти вдоль реки.

— Реки больше нет, — я прислушалась. — Вода где-то далеко. Я её не чувствую. Только холод. И тишину.

Тишина была какая-то неправильная. Птицы не пели. Ветер не шумел в листве. Даже наши шаги звучали глухо, как будто лес поглощал звуки. Я остановилась и прислушалась. Ничего. Только где-то глубоко, на самой границе слуха, что-то дышало.

— За нами кто-то наблюдает, — тихо сказала я.

— Знаю, — ответил Торвальд. — Я чувствую с тех пор, как мы сошли с тропы.

Мы переглянулись и пошли дальше. Что нам оставалось? Только идти.

К сумеркам лес стал ещё темнее. Тени сгущались, стволы казались чёрными, как сажа. Я поминутно оборачивалась, но никого не видела. Только ощущение взгляда — тяжёлого, немигающего — давило на затылок.

А потом я увидела глаза.

Жёлтые. Светящиеся. Они вспыхнули в темноте между деревьями — пара, потом ещё пара, потом ещё. Они смотрели на нас, не мигая. Я замерла. Торвальд встал рядом, положил руку на рукоять ножа.

— Не двигайся, — шепнул он.