Книга Невеста уральского ведьмака, страница 64 – Виктория Крафт

Ведмак шагал споро и бесшумно, со своей кошачьей повадкой, развёл небольшой костерок в углублении между камнями. Сухие сучья дружно затрещали, выбрасывая в сумерки сноп весёлых золотых искр. Арсений пододвинул к Аглае кружку с горячим, горьковатым отваром трав, а сам сел напротив, подперев кулаком обветренный подбородок.

Они долго молчали, слушая, как потрескивает огонь и как далеко на озере с тихим плеском расходится кругами вода — точно русалки резвились в глубине, подглядывая за пришельцами, но подойти близко не смели, чуя ведьмачью силу.

— Знаешь, Тая… — вдруг тихо, нарушая тишину, произнёс Арсений. Его голос прозвучал необычно мягко, потеряв свою привычную таёжную суровость. — Я ведь в избе своей много лет один куковал. Кот во мне мышей ловил, человек по прошлому выл, а вокруг только волки да Леший. Думал — всё, отжил я своё человеческое, осталась одна ведьмачья шкура. А как ты у печи моей проснулась… Словно искра какая в сухой трубе проскочила. Чистая искра, живая.

Аглая подняла глаза от кружки, глядя на него сквозь колеблющееся пламя костра. Искры от горящих сосновых веток взлетали вверх, отражаясь в его разномастных глазах.

— Я ведь тоже думала, что умерла насовсем, Арсений, — тихо ответила она, и на её губах появилась мягкая, женская улыбка. — В той маленькой квартире на окраине Екатеринбурга, с котом на груди… Думала, осталась от меня только горсть пепла да полевые дневники. А здесь… Смотрю на эти горы, на этот туман над озером, и чую — я только сейчас жить начала. Настоящей жизнью, полной. С тобой рядом.

Арсений поднялся, сделал два шага вокруг костра — бесшумно, мягко ступая с носка на пятку, как привык ходить его внутренний кот. Он опустился на колено рядом с ней, положив свои большие, узловатые ладони на её колени. Его человеческий карий глаз смотрел с такой глубокой, щемящей нежностью, что у Аглаи перехватило дыхание, а зелёный кошачий — мерцал тёплым изумрудным светом.

— Своя ты мне, Тая. Намертво гора нас связала, — хрипло выдохнул он, наклоняясь ближе. — Не отпущу тебя. Ни в какое будущее не отпущу, ни под землю к Хозяйке не отдам. Моя ты девица. Моя барышня с долгой памятью.

Аглая порывисто протянула руки, обнимая его за шею. Её пальцы запутались в его жестких волосах, прижимая ведьмака к себе. Объятия их были нечётными, крепкими, ломающими весь горный холод, что копился вокруг озера. Они прижались друг к другу так плотно, словно пытались стать одним монолитным камнем, который не сможет расколоть ни одно таёжное проклятие. Арсений уткнулся лицом в её пуховый платок, шумно вбирая в себя её запах — запах хлеба, полыни и живого девичьего тепла.

— И я тебя не отпущу, ведьмаче, — прошептала она прямо ему в губы. — Тракторная твоя хватка, кот ты мой упрямый… Мы вместе до конца пойдём.

Арсений приподнял её лицо за подбородок, всматриваясь в её бледные, чуть подрагивающие губы. Между ними снова проскочила та самая искра, безумная, горячая электрическая духа, которая зажгла в их душах небывалый огонь. Он наклонился ниже, и их губы встретились в новом, долгом и жарком поцелуе.

Этот поцелуй на берегу Русалечьего озера был совсем не похож на тот первый, робкий поцелуй на кручах. Он был властным, согласным, полным той дикой, первозданной страсти, которая рождается только между двумя чужаками, нашедшими друг друга посреди чужого и враждебного века. Озеро вокруг них тихонько вздыхало, туман жемчужными клубами окутывал их колени, скрывая влюблённых от глаз подземной чуди. Земля под ними казалась надёжной и вечной, и в этот миг ни Аглая, ни Арсений не думали о том, что ждёт их завтра у вершины Медной горы. Они были здесь. Они были живы. Они любили.