Книга Невеста уральского ведьмака, страница 55 – Виктория Крафт

— Ты… — Архип попытался рвануться вверх, но спина уже не слушалась. — Что ты… с нами делаешь, ведьма?..

— Ничего, — искренне удивилась Хозяйка. — Вы ведь получили то, за чем шли. Камень теперь ваш. Насовсем. Вы остаётесь в горе. В малахите, в яшме, в вечности. Станете частью меня, частью этих хребтов. Это не смерть, глупые. Это покой. Это ваш новый дом.

Она улыбнулась, и в её изумрудных глазах мелькнуло что-то похожее на древнюю, нечеловеческую тоску. Понимание.

Архип перевёл взгляд на свои руки. Кожа на них посерела, пошла мелкими прожилками, пальцы огрубели и превратились в монолитные серые наросты, намертво сросшиеся с подлокотниками кресла. Он попытался крикнуть — но из горла вылетел лишь сухой хруст ломающегося сланца. Камень полз выше — по предплечьям, по груди, стягивая шею. Вот он добрался до подбородка, залил губы, застеклил безумные глаза. Каторжанин затих, превратившись в зелёную статую с застывшим на лице ужасом.

Ржавый каменел рядом — тихо, без борьбы. В его остекленевшем взоре не было злобы, только бесконечная, вековая усталость человека, который наконец-то дошёл до конца своего пути. Он застыл мягко, словно просто уснул под рассказ Хозяйки.

Немой громила остался сидеть прямо. Он не прикоснулся ни к вину, ни к хлебу. Он сидел, положив каменные ладони на рукоять своего топора, и до последнего мгновения смотрел на Хозяйку Медной горы — прямо, не мигая, как верный страж, выполняющий свой последний долг.

Она подошла к нему, коснулась ладонью его уже каменеющего плеча:

— Ты — воин. Ты — верный. В тебе не было чёрной жажды, ты лишь прикрыть их хотел. Вижу твоё сердце. Тебе не будет муки. Ты не умрёшь — ты просто останешься здесь. Будешь стоять у моих ворот вечным стражем, вечной памятью о чести.

Немой посмотрел на неё в последний раз. Из его груди вырвался глубокий, прощальный хрип — единственный звук, который он издал за всю свою жизнь. Каменный узор поднялся к его шее, залил широкое лицо, запечатал губы.

Трое пришельцев остались в зале. Три безупречные малахитовые статуи посреди несметных богатств.

Хозяйка вздохнула, платье её шелестело по яшмовому полу, когда она уходила обратно во тьму. Чертог снова погрузился в мертвенно-зелёную, неподвижную тишину. Гора приняла свою дань.

Утро в пещере не принесло солнца — только зелёный свет стен стал как будто грязнее, смешавшись с сизым предрассветным туманом, поползшим из расселин.

Купец Ветров открыл глаза первым. Сердце заколотилось тяжело, смутно, предчувствуя неладное. Он резко сел на лавке каменного выступа, огляделся.

— Вставать! — рявкнул он, пиная ногой сухой мешок. — Пора!

Казаки зашевелились. Васька поднялся, хмурый, потирая затекшую шею. Молодой Егорка вскочил, испуганно моргая.Но три места у дальней стены пустовали. Холстины лежали брошенными, а тяжёлый колун немого громилы исчез.

Ветров бросился к трещине. Посмотрел на примятую пыль, на свежие царапины ногтей на камнях. Лицо его налилось дурной, багровой кровью.

— Ушли, сукины сыны! — купец закричал так, что с потолка пещеры посыпалась мелкая каменная крошка. Он топал сапогами, брызжа слюной, матерился грязно, по-ярмарочному. — Обокрасть меня вздумали! Тайком, крысы каторжные, золото моё вынести решили! Волки! Тати! Вовек не прощу!