Книга Невеста уральского ведьмака, страница 46 – Виктория Крафт

Солнечное блаженство растаяло, словно его и не было. Полдень покатился к закату, а шесть казаков так и сидели в оцепенении, боясь пошевелиться, боясь вздохнуть и до темноты вглядываясь в черную воду, которая только что беззвучно сожрала их вожака. Тайга отпускала их по одному, и каждый из оставшихся шестерых понимал: они здесь чужие, и до станицы дойдут далеко не все.

Ночь после озерного кошмара показалась уцелевшим вечностью. Шестеро казаков так и не сомкнули глаз, содрогаясь от каждого всплеска воды за спиной и шороха в прибрежных кустах. Когда небо над тайгой едва начало сереть, окрашивая туман в трупно-серый цвет, лагерь взорвался.

Купец Ветров не стал ждать рассвета. Страх и алчность смешались в его голове в безумную, ядовитую смесь. Он подскочил на ноги, дико вращая воспаленными глазами, и принялся пинать сидящих у остывшего пепелища мужиков. Его лицо, грязное, заросшее щетиной, перекосилось от ярости.

— Вставать! Вставать, псы ленивые! — истошно закричал Ветров, срывая голос на сиплый вопль. — Хватит сыреть на этих камнях! Живо собрали шмотки!

Мужики поднимались неохотно, тяжело, словно мертвецы. Ветеран хмуро оперся на свой костыль, Васька, глухо зарычал, покрепче перехватывая топор, а казак Егорка просто тихо сжал зубы, зайдя за сосну. Командовать отрядом теперь должен был Захар волк, но Ветров не дал ему и рта открыть.

— Назад повернули? К станице захотели?! — купец брызгал слюной, топал ногами по звонкой гальке и в ярости размахивал ружьем. — Не пущу! Столько людей положили! Медвежатника озеро сожрало! А вы назад?! Золото там, в горах! Оно ждет! Чуть-чуть осталось! Я вам утрою плату, дома в станице справлю, баб ваших шелком обовью! Вперед, твари, вперед!

Он орал так, что его крики рикошетили от каменных скал и разносились над притихшим, мертвым озером. Ветров хватал казаков за шивороты, с воплями толкал их в спины, заставляя взваливать на плечи потяжелевшие от сырости мешки. Мужики были настолько морально сломлены вчерашней гибелью Медвежатника, настолько оглушены диким страхом перед мавками, что подчинились этой безумной, яростной воле. Купец давил на них своим криком, заглушая их собственный здравый смысл.

— Пошел! Пошел! — вопил Ветров, шумно продираясь сквозь прибрежные кусты, ломая сучья с диким треском и топотом. — За мной! К хребтам!

И шестеро казаков, поддавшись этому безумному напору, двинулись дальше. Они уходили от проклятого озера вглубь неизведанной чащи. На затылки им давил тяжелый, липкий туман, а купец все не замолкал, продолжая подгонять их истеричными криками и топотом. Они шли дальше, в самую глушь проклятых земель.

А в это время в станице Карагайской жизнь шла своим чередом, еще не зная, какая весть ползет к ней из глухих лесов.

День клонился к вечеру. Над станичными избами плыл мирный, сладковатый дым от топящихся печей. В кабаке на окраине было людно. За столами сидели казаки, звенели чарки, и под сивушный дым ползли змеиные, ядовитые слухи. Болтали, будто пропавшая Аглая совсем скурвилась — ходит по глухим чащам под ручку с разноглазым ведьмаком. Но сплетни резали еще глубже. Мужики, стуча кружками, уверяли, будто и сам купец Ветров давно водился с этим колдуном. Поговаривали, что ради золотых жил купец тайно сговорился с нечистью, пообещал лесу живые души и умышленно затащил лучших казаков станицы в самую глушь — на верную погибель, на заклание, лишь бы получить богатство.