Книга Невеста уральского ведьмака, страница 44 – Виктория Крафт

Утро на озере пришло на удивление ясным. Черная, пугающая до этого вода теперь искрилась под первыми лучами солнца. Небо над тайгой расчистилось, наполнилось глубокой синевой, а сквозь вековые сосновые лапы пробилось живое, ласковое тепло. Тайга словно сбросила мрачный саван: звенели птицы, пахло хвоей и прогретым мхом. Это солнце их и обмануло. Оно подарило обманчивую надежду, убаюкало бдительность и заставило поверить, что проклятое место их наконец отпустило.

Медвежатник проснулся первым. Огляделся и нахмурился. Он быстро пересчитал людей одними глазами: один, два, три... девять. Девять. Девятеро — вместе с ним. Из двенадцати человек, что вышли из Карагайской, одного они потеряли точно — того бедолагу-казака, которого унесла и разбила о камни бешеная река. А вот еще двоих — Степана-кузнеца и охотника — в лагере не было. Ночью они исчезли, оставив пустые места на мху.

Медвежатник зло сплюнул в костер. Казаки были уверены, что кузнец и охотник просто струсили. Сломались под гнетом таежного страха и трусливо сбежали обратно к станице Карагайской, пока остальные спали. Мужики костили их последними словами, злясь на дезертиров. Они и подумать не могли, что никто никуда не сбегал — несчастных бесшумно и безжалостно утащила под землю на ночном ручье белоглазая чудь. Но оставшиеся девять были здесь, грелись под утренними лучами на берегу огромного, затерянного в глуши озера.

Купец Ветров поднялся следом, судорожно щурясь на свет и потирая затекшие ноги. Следом зашевелились остальные казаки. Савелий дым проверял затворы ружей, немой громила подбрасывал ветки в прогоревший очаг.

У костра собрался общий совет. Окружающий покой и небывалое тепло расслабили измученных людей. Возвращаться в душную, опасную чащу прямо сейчас никому не хотелось.

— Мужики, погода-то какая — благодать, — заговорил старый ветеран, разминая покалеченную ногу. — Куда спешить? Давайте дневать здесь, на озере. Постираемся, помоемся по-человечески, побреемся, баньку на берегу соорудим. Раны подсушим. Припасы еще есть — наварим каши с мясом, поедим хорошо, отдохнем. Переспим еще одну ночь в тепле, а завтра на рассвете, со свежими силами — дальше двинем. Черный с ними, с беглецами, Бог им судья. Нам о себе думать надо.

Ветров, которому до смерти нужно было время, чтобы перевести дух и распланировать путь к золотым хребтам, яростно поддержал совет.Савелий и остальные казаки согласно закивали. Всем хотелось смыть с себя таежную грязь и хоть на день почувствовать себя живыми людьми, а не загнанными зверями.

Медвежатник посмотрел на мирное синее небо, на спокойную озерную гладь и сдался:

— Ладно, — кивнул он. — Стираемся, моемся и отдыхаем. Остаемся на озере еще на день и на ночь. А завтра — в путь.

День прошел на удивление мирно и хорошо. Нагрели на костре воды, отдраили дочиста пропахшие копотью и речной тиной рубахи. Мужики раздобрели, повеселели. Достали из запасов сушеное мясо, лучшую крупу, соль. Развели жаркий костер, над которым в огромном общем котле забурлил наваристый, исходящий густым паром и жиром праздничный кулеш.

Ближе к полудню казаки принялись накрывать импровизированный обеденный стол. Нашли широкий, плоский как столешница валун, очистили его от сухого мха, бережно расстелили чистую холстину. Вывалили туда горкой размоченные в горячей воде сухари, нарезали кусками соленое сало, разложили ложки. Когда Медвежатник щедро разлил дымящуюся кашу по деревянным мискам, по лагерю разлился такой родной, домашний сытный дух, какого они не знали с самого выхода из станицы. Казаки ели истово, жадно, перешучивались, утирали усы и капали жиром на колени. Купец Ветров даже открыл боченок с вином. Казалось, сытый горячий обед окончательно прогнал из их душ поселившийся там мрак.