Книга Разбитое сердце узурпатора. Часть 1, страница 82 – Ива Лебедева, Екатерина Скибинских

Я промывала рану, потом просыпала ее специальным обеззараживающим и останавливающим кровь порошком, без которого к утру обязательно началось бы воспаление, зашивала рану, стараясь не думать о том, как близко мы сейчас находимся. О том, что я чувствую его тепло не только пальцами, но и всем остальным телом даже через ткань своего платья, когда случайно касаюсь его ребра локтем. О том, какой он… большой. Не просто высокий — крупный, тяжелый, как скала. И весь в шрамах.

В прошлой жизни мой муж был красив. Идеально красив. Гладкая кожа, ни одного лишнего рубца, ни одной отметины. Он пах сандалом и дорогими благовониями. А этот… Этот пахнет железом, кровью и полынью. Он живой, грубый, настоящий.

И он не похож. Совсем не похож. Ни капли. Губы у него другие — сухие, потрескавшиеся. Глаза — темные, дикие. И этот шрам, что рассекает бровь и уходит под маску…

Я поймала себя на том, что смотрю на него слишком долго. Выдохнула и снова взялась за иглу. Четвертый стежок, пятый. Рана постепенно закрывалась. Крови оставалось все меньше.

— Скажи, — спросила я, не поднимая глаз, — почему ты называешь меня по имени, когда мы одни? Ты считаешь, что вправе обращаться так к своей госпоже?

Этот варвар даже не подумал отвечать, только длинно выдохнул через нос.

— Шэн, — повторила я, завязывая узелок и удовлетворенно понимая, что справилась. Еще одна присыпка, чистый бинт, вот и все…

Телохранитель медленно сел, накинул на плечи рубаху, но не завязал. Смотрел на меня снизу вверх, и в его взгляде было что-то такое, отчего у меня снова задрожали руки.

— Простите, госпожа. У вас очень красивое имя. Я… забылся ненадолго. Больше не повторится.

Прозвучало вроде искренне. Так искренне, что я испугалась. Сердце билось где-то в горле, а в голове шумело.

— Ты должен отдохнуть. Завтра трудный день. И отдай мне то письмо, что ты сумел добыть.

— Да, госпожа. Возьмите. — Продолговатый конверт, запачканный кровью, будто сам ткнулся в мою протянутую ладонь.

Я вышла в коридор, прислонилась к стене и закрыла глаза.

«Он не похож, — как в бреду, снова и снова билась одна мысль. — Ни капли!»

Но пальцы, которыми я сжимала окровавленное письмо, покалывало — то ли от остатков уксуса, то ли от того самого жара, который я только что пыталась игнорировать.

Я вернулась в свою спальню, но вместо того, чтобы лечь, подошла к столу и дрожащими руками развернула письмо. Плотная дорогая бумага и до боли знакомый почерк. Каждая черточка, каждый изящный завиток впивались в память, как раскаленные иглы. Я его уже видела в той прошлой жизни, но тогда оказалось слишком поздно что-то менять.

«…Инспектор Ли подошел слишком близко к архивам «Черного журавля». Если он вскроет записи тринадцатого года, последствия будут необратимы для всех нас. Лекарь Фань должен завершить начатое. Смерть старшей госпожи отвлечет внимание и даст нам время. Семья Ли лишь сорняк, который нужно вырвать до того, как его семена разлетятся по столице».

Подписи не было, но на полях стоял едва заметный оттиск личной печати в виде свернувшейся кобры. Символ, который я видела лишь однажды на секретных свитках в кабинете Ван Июя. Знак тайной канцелярии вдовствующей императрицы.

— Тринадцатый год… — прошептала я, чувствуя, как внутри все леденеет. — Год великого пожара в западном крыле дворца. Год, когда погибла истинная наследница клана Вэй. Год, когда пропал истинный старший наследник старого императора.