Книга Разбитое сердце узурпатора. Часть 1, страница 80 – Ива Лебедева, Екатерина Скибинских

Отец поднял голову от бумаг. Он выглядел постаревшим на десять лет. Серая кожа, глубокие тени под глазами. Неужели яд уже начал действовать?

— Отец. — Я подошла к столу и решительно нависла над ним. — Нам нужно поговорить об архивах десятилетней давности. О деле, которое ты вел в ведомстве налогов. О том, что связывает семью Вэй и императрицу-мать.

Отец вздрогнул, и кисть в его руке оставила жирную кляксу на чистом листе.

— Откуда… откуда ты знаешь эти имена, Илинь? — Его голос сорвался на шепот.

— Пап, ну серьезно? — Я села напротив отца и устало сжала пальцами виски. — Вокруг творится гуй знает что, я же не слепая и не глухая, особенно после визита в Запретный город. Ты подумай, стоит ли держать такие сведения в секрете от меня. Я не буду настаивать, но… неведение опасно.

— Дочь, теперь все опасно. — Папа до смешного похожим жестом сжал свои виски. Мы посмотрели друг на друга как в зеркало и невольно рассмеялись, хотя казалось бы, какое нам веселье?

Но этот жест… с самого детства такой одинаковый. Юхань его не унаследовал, кстати, а я повторяла за отцом, как обезьянка. Вот и теперь…

— Дочь, я подумаю, подытожу в своей голове и расскажу тебе завтра. А сейчас иди отдыхать.

— Хорошо, пап. Как раз дождемся, пока вернется Шэн, а я посплю… действительно устала. Утром съезжу в одну лавку на западной окраине, с болезнью мамы надо закончить раз и навсегда. Я уже получила рецепт, рассказав знающему человеку результат слежки за тем Фанем. Привезу травы, и мы устроим семейный совет.

Папа кивнул.

— Только пообещай, — я поднялась, чувствуя, как тяжелый мех плаща тянет плечи вниз, — что до завтрашнего утра ты не примешь ни капли лекарства из рук Фаня. Или еды, которую принесла не наша старая няня. И главное, к маме их не допустишь!

Отец тяжело кивнул, его взгляд стал рассеянным, уходящим куда-то в глубину памяти, туда, где за пыльными полками архивов прятались призраки прошлого.

Я вышла из кабинета. Дом дышал ночной прохладой и тишиной, но для меня он перестал быть крепостью. Теперь я видела в каждой тени щель, в которую может просунуться змеиное жало.

Добравшись до своей комнаты, я не стала зажигать светильник. Сбросив плащ на кровать, подошла к окну. Сон не шел. Я вглядывалась в темноту сада, туда, где среди кустов жасмина должен был появиться он.

Кто ты такой, Шэн? Этот вопрос пульсировал в висках в такт сердцебиению. Его знание печатей, его властный шепот на крыше, то, как он двигался… В прошлой жизни я видела такое лишь однажды. В человеке, который сидел на золотом троне. Но это было невозможно, глупо, лихорадочный бред уставшей женщины.

Рассвет забрезжил серым холодом, когда я наконец заметила движение. Тень отделилась от старой сливы у забора. Шэн шел не так, как обычно. Его походка лишилась той нарочитой разболтанности, которой он прикрывал свою мощь. Он шел прямо, но придерживал левый бок, и даже с такого расстояния я видела, что его темная рубаха в одном месте стала еще темнее, влажно поблескивая.

Я не думала. Просто сорвалась с места, босиком, наплевав на верхний халат и приличия. Перепрыгивая через ступеньки террасы, оказалась в саду.

— Шэн! — Я подбежала к нему, когда он уже готов был осесть на траву.

Он поднял голову. На его бледном осунувшемся лице глаза сияли тем торжествующим светом, который я помнила слишком хорошо. Хищный блеск победителя.