Книга Разбитое сердце узурпатора. Часть 2, страница 88 – Ива Лебедева, Екатерина Скибинских

— Ты изменилась, — сказала она минут через пять нашего общего уютного молчания. — Ты всегда была сильной, моя девочка. Но сейчас… я вижу в тебе что-то новое. Что-то, от чего мне становится беспокойно за тебя. Хотя все вроде бы закончилось хорошо.

Я повернулась к ней. Мама смотрела на меня с той самой тревогой, которая мне была так знакома и так дорога, несмотря на то что этой тревоги я маме не хотела.

— Мам… — начала я, но она перебила меня, коснувшись моей руки.

— Не надо ничего рассказывать, — сказала она. — Я не знаю, что произошло, пока нас не было рядом, и куда делся твой ненормальный варвар. И наверное, никогда не узнаю. Но я вижу, что ты потеряла не просто телохранителя и друга, но кого-то более важного.

Ну вот… Слова застряли в горле, а на глаза опять навернулись слезы.

— Я потеряла не человека, скорее просто свои иллюзии. И теперь не знаю, что делать с правдой.

Мама помолчала, глядя на воду. Потом сказала:

— Иногда, чтобы найти себя, нужно потерять все. Даже то, что казалось тебе самым дорогим.

Я молча прижалась к ней и подумала, что, пока она рядом, пока смотрит с такой любовью, боги с ними, с иллюзиями. Как-нибудь переживу.

Тем же вечером я зашла в кабинет отца. Он сидел за столом, разбирая какие-то бумаги, и выглядел усталым. Увидев меня, он отложил кисть и кивнул на место напротив.

— Садись, Линь-эр. О чем-то поговорить хотела?

Я кивнула, устроилась напротив прямо на циновке и положила подбородок на скрещенные руки, лежащие на столешнице. Прикрыла глаза на минуточку, собираясь с мыслями, и невольно замерла, впитывая знакомые с детства запахи и звуки: шуршание бумаги, тонкий аромат жасминового чая, свежая тушь, растертая в тушечнице.

— Ты хочешь уехать из столицы, — сказал вдруг папа, наклонившись через стол и погладив меня по волосам.

— Как ты угадал? — спросила я, невольно ластясь к этой теплой ладони и не открывая глаз.

Папа помолчал, продолжая ласково перебирать мои волосы, а потом вдруг сказал:

— Ты знаешь, что император отказался от гарема?

Я замерла. Эта новость застала меня врасплох. Вот так дела… а ведь в прошлой жизни Ван Июй, даже обещая мне, что я буду его единственной настоящей женой и матерью наследников, все равно был вынужден содержать формальный минимум наложниц.

— Он распустил гарем, — повторил отец. — Всех наложниц отправили по домам, с приданым и компенсацией. Тех, кто не имел семьи, пристроили в императорские мастерские или лечебницы. Официальная версия этого безобразия звучит на редкость по-чиновничьи: «оптимизация дворцовых расходов».

Я продолжала молчать, переваривая услышанное.

— Кроме того, его императорское величество издал ряд новых указов, которые дают женщинам право на наследство и развод, — продолжил отец. — Расширил права целительниц. Начал подготовку к открытию школ для детей бедняков и специально указал, что учиться там будут все дети, независимо от пола.

— Зачем ты мне это рассказываешь? — спросила я, открывая глаза и садясь прямо.

Отец посмотрел на меня долгим взглядом. Вздохнул и пожал плечами:

— А разве тебе не интересно?

Я опустила глаза. Внутри что-то дрогнуло, но я не позволила этому чувству выйти наружу.

— Я и правда хочу уехать из столицы, пап. Не знаю, как надолго, но…

— Конечно, малышка, ты можешь ехать куда угодно, главное, чтобы тебе там было хорошо, — улыбнулся отец.