Книга Разбитое сердце узурпатора. Часть 2, страница 5 – Ива Лебедева, Екатерина Скибинских

Впереди у нас и бунты, и хунну, которые пойдут в набег, чтобы попробовать на зубок молодого владетеля, и неурожай, и много еще чего… Но первым делом дорога домой.

И Шэн не обманул. На следующее утро у подножия монастырской горы нас ждал не скромный наемный экипаж, а добротная, подбитая изнутри войлоком карета с четырьмя крепкими лошадьми. А вокруг нее — десяток всадников. Те самые «полезные люди», которых Шэн умудрился нанять, обучить и вооружить на мои же деньги.

Выглядели они внушительно: угрюмые молчаливые мужчины в неброских, но явно качественных доспехах, с тяжелыми палашами у седел. Смотрели они не на меня, а на Шэна, ловя каждое движение его руки. Мама, едва устроившись на подушках, только удивленно приподняла бровь, но промолчала. После всего, что произошло в столице, ее, кажется, уже трудно было чем-то поразить.

Дорога обратно заняла два дня. И эти два дня я провела в постоянном изматывающем напряжении, то и дело поглядывая в окно кареты. Шэн ехал верхом по правую руку от нашей двери. В седле он держался так, словно родился в нем, — легко, сливаясь с движениями коня, но при этом ни на секунду не теряя бдительности. Каждый раз, когда наши взгляды пересекались сквозь узкую щель занавески, он едва заметно кивал, и это дурацкое иррациональное чувство безопасности снова затапливало меня вопреки всякой логике.

К вечеру второго дня горы наконец расступились, сменившись пологими холмами, а вдали, окутанная сизой дымкой и смогом от тысяч печей, показалась столица. Запретный город. Моя личная преисподняя.

Но Шэн направил отряд в обход главных трактов. Старое поместье матери, о котором писал отец, располагалось в тихом пригороде, среди сливовых садов. Когда колеса кареты наконец зашуршали по гравию внутреннего двора, солнце уже садилось, окрашивая беленые стены усадьбы в багровый цвет.

— Смотри, Илинь, дом тетушки Фу! — обрадовалась вымотанная долгой дорогой мама. — Помнишь ее? Мы перебрались в столичный дом, а она осталась в предместье, в родовом особняке генерала Фу. Помнишь, тебе еще так нравились ее османтусовые пирожные? И дочь тетушки, ее зовут Фу Ле-Ле. Ты еще говорила, что она похожа на дорогую куклу, и спрашивала разрешения с ней поиграть.

Ох… До матушкиных слов я с безразличным интересом смотрела на старинные ворота прямо напротив наших собственных, а тут дернулась, будто в меня ударила молния.

Помню ли я тетушку Фу и ее дочь Ле-Ле, похожую на дорогую фарфоровую куколку? Еще как помню! И воспоминания эти далеки от приятных. Мое прошлое будущее встало перед глазами, будто отразившись в невидимом зеркале. В злом, кривом зеркале.

— Илинь? Девочка моя, что с тобой? Ты побледнела. — Обеспокоенный голос мамы вернул меня в реальность. Она коснулась моего плеча.

— Все хорошо, матушка. — Я с трудом разжала зубы, чувствуя, как внутри закипает яростная, обжигающая ненависть. — Просто… у укачивания в карете долгий след. Разумеется, я помню Ле-Ле. Сложно забыть такую… примечательную девочку. И ее судьбу.

Карета тем временем уже миновала ворота усадьбы Фу и въехала во двор нашего собственного дома. Шэн, спешившись, распахнул дверцу и протянул руку. Его тяжелый проницательный взгляд мгновенно зафиксировал мою неестественную натянутость. Когда я оперлась на его ладонь, его пальцы сжали мои чуть крепче обычного, передавая то самое глухое, надежное тепло. «Я здесь», — напомнил этот невыносимый варвар, возвращая мне почву под ногами.