Книга Пути-дороги. С чистого листа, страница 97 – Алёна Цветкова

А у безмирников шатры оказались снежно белые, как вершины гор Безмирья. На каждом белоснежном шатре были небольшие серебристые шпили, на которых даже без ветра трепетали и вились пучки длинных разноцветных лент. Это, пожалуй, самый странный флаг, который можно себе представить. Лекс потом, отвечая на Петькин вопрос, пояснил, что в Безмирье слишком много разных народов, поэтому у каждого на флаге есть своя собственная лента. Это было удивительно и правильно, если бы не презрение к тем, кто не владеет магией.

Паломничество к палаточному городку местных жителей, особенно незамужних девушек, началось с того самого момента, как обозы остановились на полянке. Деревенские вечерние хороводы мгновенно перебрались на наш конец деревни, аккурат на ту же самую опушку. Нет, самих наставников никто не завлекал, они были слишком недосягаемы для местных, но ведь вполне можно охмурить красивую служанку или молчаливого стража…

Первые несколько дней, наши наставники были заняты обустройством, и нас с Петькой не дергали. Кроме эльфяка, появившегося в то утро, чтобы сказать, что они приехали, мы так никого больше и не увидели.

А тем временем настал день забирать кувшины с водным затвором. Просить лошадь у Диная не то чтобы не хотелось. Не смогла себя заставить пойти к нему с поклоном… гордость моя взыграла. Лучше все горшки на своем горбу перетащить, чем к старосте идти.

Но Петька решил эту проблему легко и просто. Он-то вместе с деревенскими пострелятами все дни проводил на опушке, глазея, как ловко обустраиваются его наставники. И завел там полезные знакомства из обслуги.

И стоило мне заикнуться за завтраком о том, что нужна лошадь, моя мальчик рассмеялся и ответил:

— А! Ерунда, теть Лол, – отмахнулся он ладошкой, – я у господина Истала попрошу. Он сказал, чтоб приходил и просил, что нужно, не стеснялся.

— Что за господин Истал? – встревожилась я.

— Да, это у людей главный. Ну, после господина Мурома… это «будущие очи и длань его величества», – со смехом передразнил он.

— Мне кажется, это неудобно, – попыталась я возразить, но Петька в ответ только фыркнул, а дед еще и поддержал:

— Пусть попросит. От спроса не убудет, Оля, а к Динаю и я бы не пошел. Неправильно он сына воспитал…

— Не надо, деда, – остановила я его. За эти дни боль не прошла, просто притухла, вроде прогоревшего костра. Но каждое слово, каждое воспоминание, как брошенные на свежие угли щепки мгновенно вспыхивали и горели, обжигая снова и снова…

Дед отвернулся и промолчал.. Он, пожалуй, переживал о случившемся даже больше меня. Он ведь так мечтал выдать меня замуж.

Господин Истал выделил нам невысокую и флегматичную лошадку по имени Курица… Ага… точно такая же умная и сообразительная.

Но Петька был от нее в восторге. Скормил пару яблок, ласково поглаживая по лобастой и необычно широкой для лошади голове… мне даже показалось, что это какой-то смесок… ну, вроде мула. Вычесал репьи из гривы и даже хвоста, делая лошадь еще более нелепой. Волос у нее бы чересчур мягкий и волнистый, и теперь грива клубилась вдоль шеи огромным пушистым облаком.

Но везла Курица хорошо. Шла размеренно, слегка покачивая опущенной головой и вроде даже закрыв глаза, со скоростью пешехода. Понукать ее было бесполезно. Зато с и горшками, и с вениками, которые я нагрузила в телегу у реки, раз уж выдалась такая оказия, она шла точно так же, как с пустым возком, словно бы и не заметив, что груз потяжелел в несколько раз.